Вперёд к обезьяне !

Из воды несся визг - первая дама отличалась веселым нравом.

– Как бы Лиз его там не утопила до передачи, - шутливо обеспокоился Эсли.

– Моя Лиз дело знает, - ответил президент.
– Эти ребятишки будут очарованы.

Жена президента и в самом деле уже, видно, успела сдружиться с молодыми людьми. Они с Джетой нападали на Рэма. Парень отбивался и хохотал.

– Друзья, а вы сегодня обедали?
– вдруг спохватилась Лиз.

– Почти, - признался Рэм, отплыв на безопасное расстояние.
– Мы с Джетой собрались было, но господин Блим-Блям поднял из-за стола...

– Так что же вы молчите! Идемте скорей!

Взяв гостей за руки, жена президента потащила их из воды. Веселая компания устроилась на пушистом белом ковре у огромного серебряного подноса, уставленного вазами с фруктами, блюдами с бутербродами, графинами. Судя по количеству приборов, на белом ковре должны были появиться и мужчины. Но они не спешили.

– Есть еще одно дело, - негромко сказал сенатор.
– По нашим сведениям, в самое ближайшее время в стране произойдут беспорядки. Речь идет о Национальном синдикате...

Физиономия гениального человека заметно посерела - Блим-Блям вспомнил недавнюю странную беседу в поезде. Но сенатов по-своему оценил испуг маэстро.

– Не беспокойтесь. Вас это не коснется. Я принял меры - и вас, и этого парня будет охранять армия. Нам надо, чтобы вы срочно увлекли граждан какой-нибудь помпезной штукой. Понимаете задачу? Отвлечь их в эти дни. Закатить спектакль, что ли...

– Праздник какой-нибудь, - подсказал президент.
– Шум, ракеты, музыка!

– Свадьба не подойдет?
– быстро нашелся Блим-Блям.
– Мы сто лет уже не закатывали ничего подобного. Подарки, тысяча гостей, фейерверк, разумеется. Посвятить этому пяток передач...

Президент уважительно посмотрел на специалиста:

– Свадьба, кажется, довольно ловкий ход. Признаться, я уже и забыл, что когда-то был такой обычай. Главное, покрикливей.

– За криком дело не станет!
– Блим-Блям клятвенно прижал руку к волосатой груди.

– А кого, собственно, женить?
– спросил генерал Эсли.

– Зачем далеко ходить?
– Гений показал на молодую пару, расположившуюся на белом ковре. Под руководством веселой Лиз Рэм и Джета энергично опустошали поднос.
– Этих ребят и женим.

– Вы уверены, что они согласятся?
– усомнился Эсли.

– Д кто их, собственно, будет спрашивать?
– ответил комбинатор.

– Дан, я думаю, лучше все отдать в руки господина Блим-Бляма.
– Президент по привычке провел рукой по тем местам, где полагалось быть пуговицам мундира.
– Он в этом деле смыслит больше нас.

– Разумеется, Фрэн. Ты, кстати, не забыл о Большой премии года?

– За особые заслуги в области искусства она единогласно присуждается господину Блим-Бляму!
– торжественно объявил президент и поднялся.

Специалист тоже вскочил. Президент пожал руку онемевшему от восторга человечку в полосатых трусах.

– По рюмке бренди по такому случаю!
– провозгласил, поднимаясь со шкуры, сенатор.

– По две!
– поддержал Эсли.

Так и не окунувшись в бассейн, новый лауреат Большой премии года направился вместе с государственными деятелями к серебряному подносу...

Блим-Блям свое слово сдержал. Вечером генерал-президент, похрустывая солеными орешками, с удовольствием смотрел передачу. Он смотрел на самого себя, склонившегося в раздумье над листом бумаги. Смотрел на своего дружка-парикмахера, горячившегося, хлопавшего себя по колену, даже подскакивавшего в кресле. Время от времени с экрана на зрителей взирали честнейшие, наивнейшие глаза Дэвиса. Они молили поверить, прислушаться. Они убеждали сильнее слов.

– Чудесный мальчишка!
– заметила первая дама государства.
– Фрэн, ему невозможно отказать. Я бы на твоем месте подписала эту бумажку.

– А я уже подписал, - ответил президент.

Но Блим-Блям старался на совесть. И президент на экране визора долго еще сопротивлялся. Два или три раза он даже откладывал ручку, но парень упорствовал. Он сыпал словами, просил, убеждал, доказывал. Он снова и снова подсовывал ручку, и глава страны в конце концов сдался. Зрители увидели его четкий, решительный росчерк под документом. Теперь их собственные карманы существенно облегчались в пользу армии. Но размышлять было некогда - Блим-Блям своим зрелищем уже тащил дальше.

Рядом с президентом и его Другом в кадре возникла уже знакомая девчонка из "Коломбины". На руках она держала высокопоставленную собачонку. Строгий государственный муж, только что ломавший голову над важной финансовой проблемой, мигом преобразился в пожилого добряка.

– Джета, а твой парень что надо!
– произнес он, обращаясь к девушке.
– Так налетел на меня, старика...

– Господин президент, - лукаво улыбнулась Джета, - а ведь Рэм вовсе не мой. Обо мне он и не думает...

Молодой парикмахер на весь экран расплылся глупейшей улыбкой - откровенной и ласковой, и зрителям стало совершенно ясно, что эта красотка уже успела накинуть на него невидимые, но прочные поводья...

Когда наконец свет в студии перестал буйствовать, Рэм долго неподвижно сидел опустив руки.

– Эй, парень, что с тобой?
– окликнул Блим-Блям.

– Не трогайте его, - попросила Джета, стирая ватой грим.
– Кажется, маэстро, нас вместе с вами ждут большие неприятности. Эти новые деньги армии... Многие зрители будут вне себя...

– Не дури, киска, - посоветовал гений.
– Считай, что на твоем счету уже десять тысяч монет. С ними неприятности легче кушаются.

– Спасибо, господин Блим-Блям.
– Девушка решила не продолжать разговор. Нам можно уехать?

– До десяти утра вы свободны, - разрешил специалист и помчался по студии, разбрасывая по сторонам короткие четкие приказания.

Увидев, что первым у входа в "Коломбину" их встретил детектив, Джета окончательно утвердилась в своих предположениях.

– Ребятишки, быстро за мной!
– приказал агент и, расталкивая зевак, собравшихся под безопасным козырьком отеля, потащил телевизионных героев в здание.

– Случилось что-нибудь?
– спросила на бегу девушка.

– Еще нет, но вполне может случиться, - не оглядываясь, ответил сыщик. Служебное рвение так и выплескивалось из него.
– Теперь вас надо стеречь пуще алмаза.

– Почему это?
– не понял Рэм.

Охранник не успел ему ответить. Высокий парень в очках, стоявший у самых дверей, вдруг размахнулся и влепил провинциалу размашистую пощечину.