Враг за спиной

Что было известно о том, кого он искал? Ни имени, ни точного возраста, ни места рождения, ни каких-либо иных данных. Только место жительства перед войной и совершения предательства, — Занайск, то, что у предателя были жена и маленькая дочь (значит, скорее всего, он был сравнительно молод), то, что он сумел уйти с немцами и, предположительно, погиб в сорок пятом в Германии.

Помогло то, что Занайск был (особенно до войны) сравнительно небольшим городом. Если бы речь шла, к примеру, об оккупированном Киеве, людей, соответствовавших критериям поиска, скорее всего, было бы много. А из тех, кто попал в список предателей из Занайска, дочь нужного возраста (причём единственная) была у шестерых. Но судьба двоих из них была точно известна: они попали в руки советских властей после освобождения города, и были закономерно расстреляны. Ещё один пережил войну и в итоге обнаружился в США, где мирно дожил до старости: авторы сайта о героях и предателях очень злорадствовали по поводу американцев, покрывавших предателей. Хотя сам этот человек, подумал Руслан, имея возможность сравнить американскую жизнь с довоенной советской, наверняка не жалел о сделанном выборе.

Оставались трое. Один из них, работавший в местной немецкой управе, сумел забрать с собой семью, а значит, не подходил. Ещё один погиб в бою в сорок третьем в Белоруссии, — он попал в подразделение, воевавшее с партизанами.

Осталась единственная кандидатура. Александр Кратин. Если верить данным сайта, «социальное происхождение — из священнослужителей», то есть вряд ли у него были основания любить советскую власть. К моменту прихода немцев ему было двадцать четыре года, он успел жениться и имел маленькую дочь. В армию не был призван, так как работал на оборонном заводе электриком и имел бронь. А эвакуировать его завод не успели. Точнее, не успели эвакуировать людей: сам завод при отступлении советских войск был взорван. Занайск был захвачен внезапным ударом немцев, и на эвакуацию, вероятно, не было времени. А может быть, люди не рассматривались как подлежащая эвакуации ценность. Узнать это, за давностью лет, было уже невозможно.

Доподлинно известно было другое. Александр Кратин добровольно пошёл служить оккупантам. Сначала в полицию, и очень быстро его там заметили: новобранец отличался рвением и жестокостью. Возможно, он действительно имел зуб не только на советскую власть, но и… на советское население? Как бы там ни было, но вскоре он оказался в составе одной из «русских» частей СС. Где, видимо, тоже был на хорошем счету, поскольку недолго оставался рядовым, — командовал отделением, потом взводом (по некоторым данным, был заместителем командира взвода). В сорок третьем часть была переброшена на территорию Западной Украины, где вела бои с партизанами, — на фронт эсэсовцев почему-то не посылали.

В одном из таких боёв Кратин был тяжело ранен. Пока он лечился, почти всё его подразделение было уничтожено. И уже в сорок четвёртом он всплыл в качестве охранника в одном из концлагерей в Германии. Немецкое командование, видимо, столь ценными кадрами не разбрасывалось. Александр и тут оправдал ожидания: сохранились воспоминания выживших заключённых о его участии в расстрелах и о том, как он издевался над узниками. В сорок пятом году, в момент или непосредственно перед освобождением лагеря британскими войсками, был убит «при невыясненных обстоятельствах», труп опознан попавшими в плен офицерами лагеря и несколькими заключёнными.

Всё совпадало. И Руслан лишний раз убедился, что в интернете можно найти практически всё, — вероятность того, что существовал ещё кто-то, чья судьба соответствовала известному о юлином предке, но информация о ком не попала ни на один тематический сайт, он считал близкой к нулю… Только для выяснения причин того, что произошло с Юлей, это ничего не давало. Ну не стал же, в конце концов, кто-то мстить ей за преступления предка! Даже «патриоты» и сторонники «Новороссии», которые наверняка не любили предателей Советского Союза, нашли бы кому отомстить за что-то, куда более близкое по времени. И уж тем более на такого «мстителя» не был похож насквозь прагматичный и циничный «технарь» Денис Легодаев.

Уже выключив компьютер, Руслан вдруг понял, чем «досье» Александра Кратина отличалось от остальных, которые он изучил в поисках нужного человека. О Кратине было написано немало, но нигде не было ни одной его фотографии.

Денис был очень любезен. И готов помочь. Яна удивлялась, как ей повезло. А то, что он был на машине, и готов был возить её по Занайску, только экономило время. А то, что он готов был тратить на Яну своё время, приятно удивляло. Та даже пошутила:

— А Алёна не обидится, что мы с тобой столько ездим?

Но Денис только рассмеялся:

— А она у меня не ревнивая! И пока она в очередях стоит, документы по поводу наследства своего собирает, — мы для этого сюда и ехали, — мне нет смысла под дверями ждать, правда? Лучше поучаствовать в детективе! Пусть даже и быть доктором Ватсоном. Так куда дальше поедем?

— Ну, давай туда, где маньяк своих жертв держал.

— Хорошо! Адрес помнишь?

Впрочем, ничего интересного по нужному адресу они не увидели. Заводское здание, в подвале которого маньяк оборудовал свой схрон, давно разрушили, а может, оно разрушилось само. На этом месте был теперь пустырь, ничем не напоминающий об ужасе, пережитом здесь жертвами убийцы.

Этого Яна ожидала. Связанные с преступлениями вещи редко можно было увидеть, — и сфотографировать, — спустя столько времени. Удивительным было другое: о старом деле и здесь, так же, как и в Южанске, никто не хотел говорить. Как будто тень убийцы падала на весь город, всех жителей, и уж точно на всю милицию (теперь полицию) и прокуратуру. Не сработали даже знакомства Дениса среди полицейских: никто из них, нынешних и бывших, о деле разговаривать не хотел. Денис даже спросил:

— Это что, всегда так? Как будто никому это всё… активно не надо.

— Не знаю. — Яна развела руками. Они сидели на открытой террасе кафе, — пора было обедать, и каждый платил за себя. — Я такого ещё не видела. Но я и не так давно работаю, и впервые занимаюсь таким старым делом. Главное, не вижу для этого никакой причины!

— А может быть, причины и нет? Люди не любят вспоминать ужасы. Такие, как вспоротый живот или перерезанное горло. Может быть, закончишь этим заниматься? Я не вижу, что мы тут ещё можем найти.

— Нет! — Яна энергично помотала головой. — Я хочу сделать этот материал.

— Честолюбивая, значит? — Улыбнулся Денис.

— Конечно! Как и всякий нормальный человек… А кроме того, мне интересно. Ты говоришь, люди не любят вспоминать ужасы. В том-то и дело, что любят, если это произошло не с ними! И читать о них любят. Потому и существует наша газета. Нет! Тут что-то другое. И я чувствую — здесь есть о чём написать.

— Ну, смотри… Те пару дней, что мы с Алёной здесь, я побуду Ватсоном. — Денис снова улыбнулся. — А потом что?

— Не знаю, но что-то будет, — Сказала Яна.

У Дениса было своё мнение на этот счёт.

Юрий Терновой считал, что поддерживать хорошее настроение работающих в офисе — его обязанность. Не из человеколюбия, а потому, что довольные люди эффективнее работают, и не тратят времени на скандалы и интриги. Даже если коллектив совсем маленький, как в его адвокатском бюро, люди могут тратить массу времени на посторонние дела и ненужные конфликты. Или им просто будет не до работы. Ему такого не было нужно. Он действительно считал себя капитаном своего маленького корабля, даже если члены экипажа и обращались к нему на «ты».