Время доблестных

Клим улыбнулся собственным мыслям, и брюнетка тут же стрельнула в него глазками. Вторая девушка вела себя скромнее. Её голубой сарафан на тонких бретельках был длиннее, а светлые волосы, в отличие от модной стрижки темноволосой подруги, заплетены в обычную косу. Первая красотка стрекотала без умолку звонким голоском, вторая всё больше отмалчивалась, а если и говорила, то так тихо, что Климу её не было слышно. И как могут дружить такие разные люди? Хотя… Клим где-то читал, что все люди делятся на ведомых и ведущих. Есть доминирующие, как эта бойкая брюнетка, и те, над кем доминируют – как скромница с косой. Наверное, правду говорят: противоположности притягиваются.

Интересно, подумал вдруг Клим, а он сам к какому психотипу относится? Ведомый он или ведущий? Так сразу и не скажешь, в зависимости от ситуации, наверное… Но ни одной женщине он не позволит собой командовать, это точно! Правда, маме он старался не перечить. Не потому, что она была властной и требовательной, скорее, наоборот: мама была такой безотказной и беззащитной, что Клим с малых лет чувствовал себя главой их маленькой семьи – мужчиной, обязанным заботиться и защищать…

Пока он ломал голову над парадоксами психологии отношений, автобус плавно подъехал к автовокзалу. Конечная остановка маршрута! Пассажиры возбуждённо засобирались, самые нетерпеливые повыскакивали наружу, едва водитель открыл дверь. Сразу же образовалась очередь за багажом, извлекаемым из недр автобуса. Клим встал в самый хвост очереди, поскольку торопиться ему было некуда: маршрутка, на которой он мог добраться до деревни, отходила лишь через час. Плюс два часа пути, и в итоге на место он прибудет не раньше полудня.

Его юные попутчицы тоже не суетились и оказались последними в очереди за багажом. Блестящие дамские чемоданы выделялись на фоне спортивных сумок и рюкзаков не меньше, чем их владелицы – на фоне толпы туристов. Среди последних было немало женщин и девушек, все в футболках, в джинсах или шортах. И только эти две порхали в ярких летящих платьях, словно экзотические бабочки среди гусениц. Клим помог барышням достать чемоданы, получив в награду одну приветливую улыбку и одно томное «мерси».

Окрылённый, он решил предложить свою помощь в доставке гламурного багажа до стоянки такси, однако завозился с собственным: как назло, отцепился ремень от папки-портфеля; ведь не хотел же эту папку брать, но листы формата А3 в рюкзак не запихнёшь!

К тому времени, когда Клим, наконец, разобрался с папкой, барышням его помощь была уже без надобности: обе с разбегу повисли на стройном красавце в наимоднейших солнцезащитных очках, светло-голубых джинсах и белой рубашке с широким открытым воротом, точь-в-точь как у Байрона на всех известных портретах. Расцеловав обеих, последователь лорда-поэта ловко выдвинул ручки чемоданов и покатил в сторону серебристого кроссовера, припаркованного шагах в двадцати. Юные дивы грациозно продефилировали следом и привычно уселись на заднем сидении авто.

«Везёт же некоторым!» – подумал Клим. Затем, отмахнувшись от собственной глупой зависти – вылезла-таки зараза из глубины натуры! – закинул рюкзак на правое плечо, на левое повесил неудобную папку и потопал в другую сторону, туда, где останавливались местные маршрутки. Только он уселся на лавочку и погрузился в специально захваченную книгу, как рядом притормозила машина. Он поднял глаза: серебристый кроссовер!

– Привет, тебе куда? – крикнул парень в байроновской рубашке, высунув голову из окна автомобиля.

Ну надо же, тоже русский! Клим назвал деревню, где жила мама.

– Нам по пути. Садись, подвезём!

С трудом веря такому везению, Клим сгрёб свои вещи и в три шага оказался у машины.

– Давай всё в багажник, – предложил парень, открывая дверцу.

Рюкзак удалось втиснуть между чемоданами девчонок и большой сумкой-холодильником. Осталось пристроить злосчастную папку.

– Рисуешь? – незнакомец уважительно кивнул на неё.

– Первый класс, вторая четверть! – признался Клим. – Хочу попрактиковаться летом: думаю поступать в архитектурный, а там без рисования никак!

– Понятно… Давай-ка поставим сумку боком, а папочку твою положим сверху… Вот так!

– Мороженое на весь полк? – придерживая сумку-холодильник, с пониманием осведомился Клим.

– Да нет, продукты всякие – мама выдала целый список… А мороженое мы сами делаем, в сто раз вкуснее магазинного!

Клим одобрительно кивнул: его мама тоже сама готовила мороженое, всякое-разное, наверняка уже полморозилки им забила в ожидании сыночка.

– Ну всё! – парень закрыл багажник и протянул Климу руку. – Давай знакомиться: я Виктор.

– Клим.

Рукопожатие получилось настоящим, свойским, будто из тех нескольких слов, которыми ребята успели обменяться, они поняли друг о друге самое важное.

– Садись на переднее, – сказал Виктор. – Сзади у меня оранжерея… с попугайчиками!

Последняя его фраза не прошла мимо ушей пассажирок: спустив стекло задней дверцы, они с любопытством наблюдали за парнями.

– Кого это ты попугаями обозвал, Виктор? – накинулась на шутника темпераментная брюнетка, едва он сел за руль, причём имя его произнесла по-французски, с картавым «р» и ударением на последний слог.

– Не попугаями, а попугайчиками-неразлучниками – очень милые птички, между прочим! – ловко отразил выпад Виктор. – Вы же у нас неразлучные подружки, такие же милые и весёлые… И такие же болтливые! – шепнул он Климу, заводя машину.

Глянув на девчонок через плечо, Клим заметил, что вторая, светленькая, услышала и последний комментарий, тем не менее примирительно сказала подруге:

– Считай, это был комплимент! – у неё оказался удивительно мягкий, нежный голос.

– Дождёшься от него комплиментов, как же… – буркнула брюнетка и тут же переключилась на нового пассажира. – Может, вы наконец представитесь, молодой человек? Жду не дождусь… от самого Кракова!

Смущённый такой прямотой Клим замялся, и Виктор его опередил:

– Знакомьтесь, девочки, это Клим!

– Ева! – улыбнулась кроткая подружка, светловолосая.

– Надин! – звонко отчеканила вспыльчивая брюнетка. – А Клим – это типа Климент? Клема по-нашему! – добавила она, снова на французский манер.

– А Надин – это Надя по-нашему? – не остался в долгу Клим. – Типа Надежда?

Надин не снизошла до ответа, лишь негодующе поморщилась, зато Виктор расхохотался, а Ева отвернулась к окну, пряча улыбку.

– Нет, брат! – весело сказал Виктор, сворачивая на южную дорогу, ведущую в горы, к границе со Словакией. – Ни малейшей надежды! Надин – это Надин, наша единственная, горячо любимая кузина из самого города Парижа…

«Вот оно что – кузина! А Ева, должно быть, его сестра…».

И Клим сам себе поставил два минуса. Первый за невнимательность, второй за стереотипность мышления: ведь он почти позавидовал ровеснику, которого кинулись целовать сразу две красотки… И не почти, а точно позавидовал, что уж себя-то обманывать! А в придачу ещё и сходу определил парня в бонвиваны, по сути, только за белую рубашку да надёжный, но не слишком дорогой автомобиль, вполне возможно, принадлежащий его отцу…