Время доблестных
Шрифт:
Уже в полночь она тихонечко прошла в свою комнату. Раньше здесь была спальня хозяйки, бабушки Зофии – называть её просто Зосей, на польский манер, даже у местных язык не поворачивался. На самом деле Зофия была сестрой её бабушки, и Аглая видела её всего два раза в жизни: в детстве, когда приезжала в деревню с мамой, а затем лет двадцать спустя в Калининграде, когда Климу было уже семь.
Второй раз, в отличие от первого, Аглая запомнила очень хорошо. В тот день она получила письмо от мужа. Он тогда стажировался в США и в письме прямо, без обиняков сообщал ей, что остаётся в Штатах, так как в России не видит возможности профессионального роста, убедительно просил её не тянуть с разводом, чтобы он смог поскорее снова жениться и получить
Однако в тот знаменательный день она горько рыдала над письмом, когда неожиданно затрезвонил дверной звонок. На ходу утирая слёзы, Аглая поплелась открывать дверь. На пороге стояла Зофия. Несмотря на минувшие десятилетия, Аглая сразу её узнала: польская бабушка, как её в семье называли, совсем не изменилась. Та же крепкая, подтянутая стать, волосок к волоску уложенная причёска и не поддающееся старости лицо, которое можно было бы назвать красивым, не будь оно столь строгим, даже суровым. Бабушка как-то рассказывала, что много лет назад муж и сын Зофии погибли в горах под обвалом; тогда она, урождённая краковчанка, поселилась в деревне недалеко от места трагедии, работала учительницей в сельской школе и всю жизнь прожила одна. В округе её уважали, но побаивались: поговаривали, что она колдунья. Глупости, конечно. Просто Зофия, биолог по образованию, хорошо разбиралась в травах…
– Муж бросил! – не спросила, а заявила старуха, едва глянув на заплаканное лицо внучатой племянницы.
В тот момент Аглая лишь отрешённо подивилась, откуда польская бабушка могла узнать о её беде, если она сама лишь час назад получила письмо. Да и как вообще Зофия оказалась в Калининграде? Впрочем, на второй вопрос, хоть и не заданный, гостья ответила сама:
– Я приехала сказать, что свой дом в горах завещаю тебе. Ты единственная, кому он принесёт счастье. Когда уйду в мир иной, приезжай и живи.
Сказала – и пошла обратно к двери. Правда, с порога обернулась и добавила, чеканя слова:
– Не плачь. Он был не твой мужчина. Своего встретишь позже. Но сначала вырасти сына достойным человеком!
Больше Аглая польскую бабушку не видела. И о своей одинокой доле больше не горевала. Некогда было горевать – надо же было вырастить сына достойным человеком! Вроде получилось… Парень хорошо учился, занимался спортом, заботился о дедушке с бабушкой. В общем, был серьёзным и ответственным. Полтора года назад получив известие о кончине Зофии (как оказалось, ей было уже девяносто семь!), Аглая для храбрости прихватила с собой Клима и съездила-таки посмотреть на доставшееся ей наследство.
И с первого взгляда влюбилась: в дом, в местный люд, в горы сказочной красоты! Однако Климу надо было учиться. И тогда Аглая решилась на самый смелый поступок в своей жизни: поселилась в Татрах одна, оставив сына с родителями. А чтобы маме было не так одиноко, Клим подарил ей щенка сенбернара, потратив немалые деньги, которые копил на новый компьютер…
Подарок оказался очень даже кстати: Бонифаций не меньше любимой работы помогал Аглае коротать время между свиданиями с сыном, не давая скучать. Взять хотя бы вчерашнее приключение: если бы не пёс, она бы не нашла в лесу бездыханного Рауля Кауница – талантливейшего музыканта, мировую знаменитость…
Кстати, надо бы посмотреть, как он там! В полночь, когда Аглая перед сном заглянула в гостиную, раненый крепко спал. Головная боль его больше не тревожила, и лицо уже не было таким бледным. Ему действительно становилось лучше…
Быстро натянув лёгкий цветастый сарафан, – небо было ясным и день обещал быть тёплым, – Аглая застыла перед зеркалом с расчёской в руке. У неё были пепельно-русые волосы, приятного светлого оттенка, но тонкие и слабые. Так что косы она никогда не могла себе позволить – максимум
удлинённое каре. Чтобы стрижка выглядела действительно классической, а не консервативной, и хоть как-то обрамляла лицо, далёкое от эталонного овала, Аглая каждые три месяца ездила стричься в Калининград, к единственному парикмахеру, которому удавалось оживить унылую растительность на её голове.А вот руки у неё были красивые. За руками она следила тщательно, с любовью: раз уж они с утра до вечера мелькали перед ней на клавиатуре компьютера, то не должны были раздражать своей неухоженностью. Но стрижка и маникюр были единственной роскошью, которую Аглая могла себе позволить в отношении внешности. В остальном действовала по принципу ограничения. Косметикой почти не пользовалась – зачем краситься, если безвылазно сидишь дома? За новыми нарядами не гонялась по той же причине. Регулярно отказывала себе во вкусненьком и старалась делать физические упражнения хотя бы по четверть часа в день. С детства склонная к полноте, она и не мечтала казаться тростинкой, просто держала себя в форме, чтобы одежда привычных фасонов оставалась комфортной. Правда, недавно она обнаружила, что её любимые свободные, многослойные, фактурные наряды вдруг стали модными и теперь называются бохо, а не «цыганщиной», по определению мамы Аглаи…
И чего это она сегодня застряла перед зеркалом?! Вот что значит мужчина в доме… Опомнившись, Аглая пару раз провела расчёской по волосам, нанесла на руки по капельке ароматического масла, которое сама настаивала на травах, потёрла бледные щёки. Ну всё, достаточно, скоро сын приедет, ещё и гостя надо накормить! Интересно, как Клим воспримет Рауля: как чужого мужика, неожиданно появившегося в их доме, или как мировую знаменитость?
Всё ещё улыбаясь над воображаемой реакцией сына, она спустилась на первый этаж, тихонько приоткрыла скрипучую дверь и заглянула в гостиную. Однако гостя там не оказалось! На стареньком диване лежал лишь аккуратно сложенный плед…
Рауль обнаружился на кухне: пил родниковую воду прямо из бутылки, глядя в окно на горные вершины над полосой леса.
– Доброе утро! – поздоровалась она. – Не спится?
Он обернулся, и сосредоточенное выражение лица вмиг сменила приветливая улыбка:
– Доброе утро, Аглая! Привык рано вставать… Ничего, что я выпил почти всю воду? – он показал бутылку.
– Пейте на здоровье, она целебная, с серебром, из горного источника. Я ещё принесу… – тараторя куда быстрее, чем самой хотелось, Аглая включила плиту и сняла с полки турку. – Кофе будете?
– С удовольствием.
Устроившись на широком подоконнике – здесь же любил сидеть и Клим, даже горшки с геранью пришлось убрать – Рауль с любопытством наблюдал за процессом приготовления кофе. Аглая сначала немного смущалась, потом решила, что ей всё равно не дотянуться до тех вершин кулинарного искусства, к которым наверняка привык гость: журналисты утверждали, что родители Рауля Кауница принадлежат к старейшим дворянским родам Европы. Поэтому она не спеша разогрела турку, всыпала туда ложечку тростникового сахара, подождала, пока тот начал плавиться, и лишь тогда добавила кофе, специи и крупинку соли. Главное, вода была правильная: мягкая, чистая, из колодца во дворе.
– Я уже подумала, что вы сбежали, когда не увидела вас в комнате, – сказала Аглая, не отрывая взгляда от турки.
– Было бы очень невежливо уйти, не попрощавшись с вами и не поблагодарив за спасение, – отозвался Рауль. – Тем более, что ваш мохнатый защитник вряд ли бы меня выпустил…
– Про защитника вы верно подметили, – кивнула Аглая, наконец-то вспомнив о собаке. – Последите за кофе, я отнесу Боне попить!
Сенбернар приветствовал хозяйку бодрым гавканьем. Плеснув ему в миску воды из ведра, стоящего на краю резного колодца – воспитанный пёс не лазил в ведро сам – Аглая поспешила обратно на кухню и успела как раз к тому моменту, когда кофейная пенка начала вздыматься. Рауль послушно караулил у плиты с прихваткой в руке.