Время кенгуру

— А кто? — так же тихо спросила горничная.

— Это был фельдмаршал Кутузов, — вещал я трагическим шепотом.

— Не похож, — тем же трагическим шепотом ответила горничная.

— Голографические помехи.

— Поклянись, что не врешь, барин.

— Клянусь силой, — поклялся я.

— Прости меня, барин, за ошибку.

— Сила простит, — сказал я, ставя горничную на колени. — Только не вздумай укусить, башку разобью.

Пока Натали делала мне минет, я думал о том, как простые русские горничные радеют за победу русского оружия над французским. Готовы броситься с кухонным ножом на своего барина, потому что решили: барин французский шпион. И совершенно напрасно. Если, как я предполагаю, Наполеон является нашим человеком в 1812 году, тогда цели у меня и у Наполеона одинаковы: устранить протечку во времени. Кто раньше доберется до Бородинского месторождения микросхем, я или Наполеон, не имеет значения. Главное — спасти вселенную от демонтажа.

Я, еще через три дня

Подул сильный встречный ветер, и мы решили переждать. Бросили якорь на берегу светлой речушки, поросшей ракитами и осокой.

Вдали, километрах в трех от реки, тянулись столбы силовой дороги, вдоль нее проходила шоссейка. Я решил прогуляться до столбов, заодно поспрашивать у местного населения, откуда силовая дорога берет начало.

Настроение было безмятежным. Я сорвал сухой прошлогодний стебель-переросток и шел, похлопывая им по ляжке. Из-под ног вспорхнула стайка куропаток. Часто-часто махая короткими крыльями, куропатки отдалились метров на пятьдесят и снова уселись в траву.

Я дошел до шоссейки и остановился. По ней тянулся бесконечный обоз из крестьянских телег. На тюках, которыми были нагружены телеги, сидели женщины и дети, в бедной рваной одежде. Мужчины шли рядом, с вожжами в руках, хмурые и сосредоточенные. Это был не грузовой обоз: люди явно куда-то переселялись или попросту бежали.

Подошел к одному из возничих и, примеривая шаг, спросил:

— Куда путь держите?

— Куды глаза глядят, — ответил возничий. — Лишь бы подальше от французов.

— Лютуют вороги?

— Хуже наших, — при этих словах возничий сплюнул.

— А воевать?

— А детей с бабами куды девать? — спросил возничий в рифму.

— И много вас таких?

— Вона сколько, гляди… — и возничий указал на тянущуюся от горизонта до горизонта цепочку.

— И все же, куда направляетесь?

— В Лектролитье, — произнес возничий, углубляясь в себя.

— Куда?

— В Лектролитье, — повторил он с затаенной надеждой.

— Это что ж такое?

— Люди сказывают, белая земля. Далеко та земля, за тридевять земель. Долго идти придется. Но коли придем, добудем счастье, какое только есть на свете. Потому как нет в Лектролитье ни царя, ни других ворогов. Одни столбы силовые из земли торчат.

— Минуту, минуту, — сказал я. — С этого места поподробней, пожалуйста. Какие там столбы из земли торчат?

— Силовые, вестимо.

— Прямо из земли?

— А то. Торчат из белой земли, откуда вся сила идет. И расходятся оттуда, из Лектролитья то есть, силовые дороги по всей матушке России.

— Нет ничего такого на Урале, люди добрые, — предупредил я возничего. — Нет никакого Лектролитья. Мне-то известно, я только что с Урала, вон мой дирижабль у речки припаркован. Силовые дороги берут начало в деревне Бородино, под Можайском. Туда вам надо идти. Только там сейчас Бородинское сражение разворачивается, поэтому лучше обождать до весны. А вот весной, когда Наполеона из Москвы прогонят, тогда и возвращаться можно.

— Нет, барин, мне верно сказывали: Лектролитье есть. Дальше, за Уралом.

Ответив так, возничий хлестнул вожжами кобылу и поехал в свое Лектролитье. Я же в задумчивости воротился к дирижаблю.

Я, сразу после

К полудню начало припекать. Легкий ветерок почти не остужал, лишь от речки веяло желанной прохладой.

Натали разделась за кустом и кинулась в воду. Я подумал и последовал ее примеру. Размашистыми гребками подплыл к горничной и принялся щекотать ее голое тело.

— Ой, барин, не надо! Потону ведь! — кричала Натали.

— А и тони! — смеялся я в ответ. — Наймем вместо тебя другую горничную.

— Ой, потону!

Я обнял горничную за талию и вытолкнул из воды, животом вверх. На поверхности показались ее груди и заросший черной шерсткой лобок.

— Барин, а вы проказник! — завизжала горничная.

— Мы, бары, такие! — завопил я в восторге. — Сейчас я еще не то устрою.

Я подтащил Натали поближе к берегу и перекинул через плечо, попой кверху. После этого принялся бегать по мелководью, взбивая ногами брызги.

— А вот утоплю! А вот утоплю! — кричал я страшным голосом.

Натали на моем плече радостно повизгивала. Люська наблюдала за этим дураковалянием с отстраненной улыбкой.

— Иди с нами купаться! — крикнул я ей.

Люська оглянулась в сторону Ермолая, который сидел поодаль и по своему обыкновению медитировал.

Видя, что жена не прочь искупаться, но стесняется, я возвратил Натали на землю и схватил за руку:

— Бежим со мной.

Мы подбежали к Люське и принялись ее раздевать.

— Андрэ, что ты делаешь? Натали, немедленно прекрати! — запричитала жена.

Но мы с Натали ее не слушали. Вдвоем мы стащили с Люськи платье. Горничная принялась расшнуровывать корсет, а я стянул с жены кружевные панталоны. Полностью освободив Люську от одежды, мы взяли ее за руки и, втроем, побежали к воде. При этом все весело смеялись и размахивали руками.

Взметая брызги, счастливая троица плюхнулась в воду и поплыла.

— На спор, до того берега! — предложил я.

Не отвечая, Натали нырнула и поплыла к противоположному берегу методом баттерфляй. В погоню за ней устремилась Люська. Взглянув на удаляющихся от меня женщин, я рванулся следом. Как ни хорош был мой кроль, но Натали, даром что горничная, меня опередила. Натали оказалась прекрасной пловчихой, хотя десять минут назад, когда я к ней приставал, притворялась, что вовсе не умеет плавать. Люська от нас заметно отстала.

— А теперь обратно!

Натали устремилась вперед, наподобие оказавшейся в родной стихии дельфинихи, а я не спешил, сопровождая уставшую Люську.

— Плыви, Андрэ, я не утону, — благородно разрешила жена.

Я добавил скорости, и вскоре оказался на мелководье. Натали, стоя по колено в воде, расчесывала волосы. Подплыла Люська, встала рядом с горничной и тоже принялась расчесывать волосы. Обнаженные женщины были прекрасны, как на картине маститого передвижника.

Я выбрался на берег, лег на покрывало и принялся любоваться стройными женскими телами.

— Ермолай, а ты почему не купаешься? — спросила Натали у кучера.

— Неохота, — буркнул Ермолай, искоса взглядывая на женщин.

— Охота, охота! — закричала Натали. — Барыня, идемте Ермолая искупаем!

Женщины с отчаянными визгами выбежали из воды и подбежали к кучеру.

— Чего? Не замай! — закричал Ермолай, замахиваясь.

Но женщины, не слушая, принялись его раздевать. Ермолай страшно ругался и делал круглые глаза, но справиться с двумя обнаженными наядами не мог. Раздев Ермолая, торжествующие Люська и Натали повели его купать.