Время кенгуру

— Барин! Барин!

«Все, — подумал я. — Люська кончается.»

«Может, не кончается», — послышался, откуда-то издали, внутренний голос.

«Не отвлекай, у меня траур.»

Оказалось, что Люська пока не кончается. Изможденный непосильной греблей, я не заметил, как из моего кармана струится розовая субстанция. Субстанция вытекла, и сформировавшийся Толстый произнес:

— Не надо полный швахомбрий! Взять антибиотик в мой сумка. Достать у другой реагент.

Не помня себя, я запустил руку в кенгуриную сумку и вытащил оттуда драгоценный пузырек.

— Чашку, живей! — крикнул я Натали. — И стакан розового вина.

Расплескивая вино, я плеснул розовую жидкость на дно чашки, после чего растворил в вине шарик антибиотика. Натали приподняла голову впавшей в бред барыни, а я — осторожно, чтобы не расплескать лекарство, — влил в пылающий жаром Люськин рот спасительную настойку.

Я кинул первертор на столик, чтобы Толстый мог возвратится из нашего микромира в свой титанический макромир, и сел за весла.

— Как барыня? — спросил Ермолай сурово.

— Еще не знаю.

Оставалось ждать и надеяться. Впрочем, Пермь была близка — до нее оставалось не более трех часов гребли.

Через час стало ясно, что Люська спасена. Наконец-то жена перестала метаться под грудой теплых вещей и заснула. Дыхание выравнивалось на глазах.

С колотящимся после пережитого сердцем, я попытался прикинуть, откуда создатели вселенной достали антибиотик. В их мире антибиотиков нет — это Толстый сообщил в первую очередь. Кажется, я крикнул, чтобы кенгуру достал антибиотик у других агентов. Верно, все так и было. Толстый сам потом сказал: достал у других реагентов. Кто-то из посвященных в нашу вселенскую трагедию помог. Кто бы это мог быть?

Конечно, Наполеон. Кто в 1812 году мог располагать лишним пузырьком антибиотика, как не Наполеон Бонапарт?! Все-таки Наполеон не ведет двойную игру: он полностью на нашей стороне.

«А если Наполеон прислал отраву?» — усомнился внутренний голос?

Я содрогнулся и бросил взгляд на спящую Люську. Нет, исключено. Жена спала с такой счастливой улыбкой выздоравливающего, что было ясно: в пузырьке был не смертельный яд, а лекарство, и это лекарство подействовало.

Ветер переменился, и сам понес дирижабль в сторону долгожданной Перми.

Люси Озерецкая, дневник, через три дня

Несколько дней я не могла записывать свои путевые впечатления в дневник, потому что простудилась и слегла. У меня начался озноб и сильный жар, одно время я даже думала, что умираю.

Эти моменты я практически не помню. Помню расстроенное лицо Андрэ, кричащего мне:

— Не умирай, Люси, не умирай!

Помню Натали, которая за мной ухаживала. Наконец, помню какую-то розовую жидкость, вытекающую из черной коробочки. Жидкость превратилась в смешного, зато большущего зверька и начала вести с мужем разговоры. Насколько я поняла, Андрэ просил у зверька лекарства, но зверек вначале отказывался, а потом все-таки принес. Между «отказывался» и «принес» прошло неизвестно сколько времени, потому что я постоянно впадала в забытье. Помню, как Андрэ запустил руку прямо в живот смешному зверьку и вытащил оттуда пузырек, ввиду чего все страшно обрадовались и переполошились. Муж размешал содержимое пузырька с розовым вином и дал мне выпить. После этого я ничего не помню — кажется, я крепко заснула, а проснулась уже в больнице.

Андрэ сидел у моего изголовья, усталый и небритый, наверняка после бессонной ночи.

— Люси, любимая! — вскричал он, увидел, что я очнулась.

— Андрэ! — протянула я к нему свои исхудалые после болезни руки.

Мы обнялись.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Уже лучше, — ответила я. — Я еще часок полежу, потом мы сможем лететь.

— Лежи, сколько хочешь! — воскликнул Андрэ. — Черт с ней, с нашей вселенной! Не нужна мне никакая вселенная, если моя Люси больна.

— Ах, Андрэ, ты такой милый, — ответила я. — Не можешь принести мне попить?

Муж ушел за питьем, оставив свой сюртук висящим на спинке стула. Тут я заметила, что из нагрудного кармана мужнина сюртука выглядывает черная коробочка — вероятно, та самая, из которой вытекала розовая жидкость, впоследствии превратившаяся в смешного зверька. Я привстала, протянула руку и вытянула коробочку из кармана.

Небольшая такая коробочка черного цвета. Если бы не отверстия и не кнопка сбоку, можно было подумать, что портсигар. А с кнопкой сразу видно, что гаджет. Но непонятного назначения: для чего предназначен, догадаться невозможно. Но я-то, даром что некоторое время находилась в бреду, знала, для чего нужна черная коробочка: для вызова смешного зверька. Поэтому без промедления нажала на кнопочку, на всякий случай взвизгнула и бросила коробочку на стул. Так и есть: из отверстия сразу потекла розовая жидкость. В бреду мне не померещилось — все оказалось чистой правдой.

Жидкость вылилась из коробочки, а когда ее набралось довольно много, сама собой приподнялась над полом и принялась формироваться в зверька. Точно, тот самый зверек. В прошлый раз мне показалось: зверек был потолще. Этот же с какими-то проплешинами — пегий. Все-таки я была сильно больна — возможно, немного напутала.

Зверек сформировался и заговорил (а я знала, знала, что все правильно запомнила!):

— Ты тот самый микрочастица или другой? Я тебя не узнавать.

— Андрэ отошел, чтобы принести мне воды, сейчас придет, — произнесла я с диким любопытством оттого, что разговариваю со зверьком, который сформировался из розовой жидкости, вытекшей из черной коробочки.

— Найтить протечка? — спросил зверек с беспокойством.

— В больнице протек кран? — произнесла я беспечно. — Ничего страшного, позовут слесаря, он починит.

— Тогда мне получать слесарь, — немедленно заявил смешной зверек. — Слесарь найтить большой протечка времени во вселенный. Иначе наступить полный швахомбрий.

Я засмеялась. Зверек действительно был таким смешным, хотя довольно больших размеров, чуть меньше человеческих. Своим хвостом он уже опрокинул соседний стул и теперь хлопал по не застеленной кровати напротив.

Тут вошел Андрэ с подносом в руках. Увидев происходящее, он оцепенел.

— А ты откуда, Пегий? — только и смог выговорить оцепеневший муж смешному зверьку.

— Меня вызывать, я первертироваться, — объяснил зверек.

— Андрэ, не ругай меня, пожалуйста, это я вызвала зверька, — сообщила я, проваливаясь в подушку.

— Ну вот, — только и смог выговорить Андрэ.

Потом я кормила зверька супом, принесенным для меня мужем, и мило щебетала с обоими. Оказалось, что протечка не в нашей больнице, а во вселенной. Вследствие этой ужасной протечки время может перепутаться, поэтому мой муж заодно со смешным зверьком, пытаются эту протечку обнаружить и заделать. Кстати, смешного зверька так и зовут: Пегий. Вместе с Андрэ действует не только Пегий, но и Наполеон Бонапарт, они вместе протечку во времени ищут. И вообще, Андрэ не из нашего времени, а из будущего, но все равно я его очень люблю. Тем более, что из-за протечки времена перепутываются все больше и больше. Скоро мы совсем не сможет разбираться, где настоящее, а где будущее.

— Теперь тебе все известно, Люси, — подытожил Андрэ. — Мы должны обнаружить протечку во времени, обязательно.

— Иначе наступит полный швахомбрий, — добавил Пегий.

Глава 13

Я, через день

В пермской больнице Люська пошла на поправку. На следующий день после прилета она почти выздоровела и бодро расхаживала по коридору вместе с кенгуру, сохранить инкогнито которого, конечно же, не удалось. Сначала в палату заглянула сиделка, затем зашел врач, потом слухи распространились по всей больнице. Начали появляться больные, якобы случайно или поздороваться. Естественно, что при каждом открытии двери Пегий не мог возвращаться из микромира обратно в макромир — первертирование требовало времени, — поэтому мы представили его как домашнее животное. Якобы я знаменитый путешественник, в Абиссинии мне повезло поймать диковинное животное, до сих пор неизвестное в Европе. Животное передвигается на задних лапах и способно издавать осмысленные звуки. Несмотря на лестную характеристику, я попросил Пегого воздержаться от ведения бесед с больными, персоналом и посетителями клиники.