Время - ноль

– Вы бы за женой присмотрели! Почему я должна среди ночи двери открывать?!

– Какие двери?

– Входные. Общежитие в час закрывается, а ваша жена уже который раз под утро с гулянок возвращается. Связалась с этой вертихвосткой из четыреста тридцать восьмой – все вахтерши на них жалуются!..

– Меньше спите на дежурстве, – оборвал Сергей и быстро пошел к себе.

То-то Инна последнее время такая ласковая и денег не просит. Дума, видит, как ему трудно, жалеет. Значит, кофточку ей не мать прислала, значит... Это ведь надо быть таким болваном, слепым и самоуверенным! Интересно, почем нынче рога? Наверное, дешево идут: нравы полегчали.

Инна спала под толстым пурпурным одеялом, рассчитанным на сибирскую зиму. Оранжевый тигр стоял над ней, словно охранял ее покой, и угрюмо смотрел на Сергея. Складывалось впечатление, что тигр и есть ее любовник, хотя лицо Инны, окруженное пепельными волосами, по-прежнему казалось безгрешным, как у ребенка. Или покойника. Под глазами темные полукружья, а может, тени, ведь шторы на окнах задернуты, в комнате полумрак. Чтобы справиться с искушением разглядеть поближе, отвернулся и вдруг боковым зрением увидел жену. До этого видел ее лишь раз – в день знакомства, и, как бы она за семь месяцев не менялась, перед глазами всегда стояла та Инна – неотразимо красивая, с по-детски беззащитным, капризным личиком. А теперь заметил, что где-то – не мог понять, где, но не в овале лица, не в губах и не в глазах – разрыв, зацепившись за который, взгляд выворачивал лицо наизнанку, обнажая бескровное, воскового цвета мяса. От этого зрелища затошнило, судорога свела живот. Сергей рванулся к окну, раздернул шторы.

– Сколько времени? – послышался сзади сонный голос жены.

– Начало девятого.

– А-а, ну еще посплю... Будешь ложиться?

– Не знаю, – почти беззвучно ответил он, – ничего не знаю...

– Ты чего такой хмурый? – без особого интереса спросила жена.

Устраивать сейчас разборы у него не было сил, и в то же время хотелось, чтобы начались и быстрее кончились. Но зачинщиком должна быть Инна.

– Спина болит.

Произнеси она хоть слово жалости, схватил бы за волосы и ударил головой о стену, о тигра, чтобы рассказала все, но она спросила:

– В гости пойдем вечером?

– Нет.

– Как хочешь, – благодушно и уже еле слышно произнесла Инна.

Несмотря на усталость, лег только после того, как встала жена, а до этого сидел у однокурсников, играл в шахматы, продувая партию за партией, и рассказывал анекдоты, услышанные от Бугра. У Бугра они получались смешными.

Инна почувствовав неладное, разговаривала с мужем осторожно и даже по комнате ходила как бы ощупью, напоминая слепого, но в лице был не испуг, а любопытство, причем трудно было сказать, что ее больше интересует: что именно узнал Сергей или кто наговорил на нее.

В половине двенадцатого сели за стол. Сергей налил в две стопки коньяк, молча выпили. Выпила и жена и решила не томиться:

– Что ты вызверился на меня? Насплетничали уже?

Сергей не ответил.

– За собой бы лучше смотрели! А то никому не нужны, коровы уродливые, вот и завидуют! Шагнуть не так нельзя!..

– С кем? – перебил Сергей.

– Что – с кем?

– Изменяла с кем? – спросил он напрямик, надеясь услышать подробный отчет о безобидных шалостях – раскрутила пару лопухов на кабак.

– Я же тебе говорю... – спокойно начала Инна и, все более распаляясь, принялась обливать грязью подруг, знакомых, вообще женщин и мужчин, но ни слова не сказала о себе.

– Заткнись! Пока не скажешь правду... – ударил кулаком по столу.

Посуда подпрыгнула, а пустая на две трети бутылка тархуна упала на бок и на желтую скатерть полилась, шипя, зеленая жидкость.

– Какую правду?

– Мне – которая единственная. Остальное – кому хочешь... Подробно: где, с кем и... как часто. Ну?

– Зачем тебе? – Она прижала руку ко рту, словно раскаивалась в своих поступках, и беззаботно произнесла: – Я всего не помню...

– Что помнишь!

Она снова прижала руку ко рту, но уже по-другому, как бы говоря: видит Бог, я этого не хотела.

– С одним... у него кооперативный бар. И машина «волга». И квартира в центре. Там и... С тех пор, как ты работать начал... Еще?

– Хватит.

Сергей взял бутылку коньяка с белым аистом на этикетке. Цедил прямо из горла, и создавалось впечатление, что птица поит его своей разбавленной кровью. Опорожнив бутылку, выпустил аиста на волю – швырнул в окно. Бутылка пробила оба стекла прямо в центре. Дыры напоминали пауков с черными телами и светлыми тонкими лапками. В комнату – ответный удар – влетел морозный воздух.

– Ты что – сдурел? Как мы будем спать в холодной комнате?!

– Мы спать не будем. Теперь отдельно Я и отдельно Ты. Поняла?

– Да... Я могу уйти? – нерешительно, не веря еще, спросила она.

– Катись!

– И вещи забрать? Прямо сейчас?

– Вещи можешь завтра.

– Хорошо. – Она потопталась у стола. – Так я могу идти?

– Я что-то неясно сказал?! – заорал Сергей, боясь, что не выдержит, простит.

Наверное, боязнь проявилась на его лице, потому что Инна, оглянувшись у двери, остановилась.

– Никуда не пойду!

– Проваливай к... – выругался он и, глядя на жену, зашарил рукой по столу. Из-за того, что Инна видела его минутную слабость, злость удвоилась. Под руку попалась бутылку из-под тархуна – и осколки полетели от захлопнувшейся за Инной дверью.

Новый год встречал один. Лил шампанское в стакан, пока не потечет через край, и, не дожидаясь, когда осядет пена, звонко чокался с бутылкой и выпивал залпом. Вино лезло через нос, капли стекали из ноздрей ко рту, но ему было наплевать. Справившись с шампанским, лежал на кровати, курил, матерился. Больше ругал себя. Мать ведь предупреждала, советовала не спешить, присмотреться. Городок маленький, все все знают друг о друге. Но он же – герой!.. И этой шлюхе не помешает услышать, что о ней думает. Чтоб слишком не зазнавалась...

Нашел жену в четыреста тридцать восьмой. Там играла музыка, весело смеялись. Видать, Инна рассказывала, как отращивала мужу рога. Открывать не собирались. Через дверь сказали, что Инны там нет. Как будто он не слышал ее голос. Вышибать двери его научили за полтора года. Потом была раздача. Сначала троим фраерам, упакованным в импортные шмотки, затем жене и ее подруге.

Подруга подрабатывала ночным обслуживанием иностранцев, о чем Сергею рассказал араб-однокурсник, поражаясь дешевизне товара. Учились в их институте и афганцы, которые тоже пользовались услугами Инниной подруги, а возможно, и услугами Инны. Мы воюем за афганцев, а они на ниши деньги наших жен...

Через пять дней были разборы в студкоме. слишком много там было народу, объяснять всем бесполезно, да и ни к чему, поэтому слушал молча, пока не заговорил комсорг института, аспирант. Сердито поглядывая на остальных членов студкома, которые знали причину драки и явно не сочувствовали потерпевшим, комсорг возмущенно произнес:

– Как ты посмел поднять руку на женщину!

– Какой ужас – бабу ударил! – насмешливо возмутился Сергей. – В Афгане я их убивал. – И, отмеряя рукой все ниже и ниже, перечислил: – Женщин, девушек, девочек, совсем еще детей – всех подряд.