Время Рыцаря

Гость пожал плечами и опять повернулся к зеркалу. Сквозь муть он пытался разглядеть собственное массивное лицо, с которого не сходило выражение спокойной мечтательности, а потом, ухмыльнувшись чему-то, пробормотал:

– Честно говоря, меня удивляет, что такое старинное место забыто и заброшено. Не спорьте со мной, я же видел, что даже крышу надо перестилать... А ведь история у этого замка, наверное, интереснейшая... Но ничего, мой племянник раскопает что к чему. Пришло время будить призраков, Крушаль. Пришло время будить призраков.

Часть I

1

Альберт плохо знал своего дядю, но оснований относиться к его словам с недоверием не было. Билеты на руках и аванс убедительнее самого красноречивого продавца. Интрига, конечно, проглядывала в том, как хорошо все складывается, но она была того особенного приятного оттенка, когда ты выбираешь между "хорошо" и "очень хорошо".

С Францией же молодого человека до сих пор связывал только приличный французский язык, который дался ему легко - заслуга матери-переводчицы, а с Западной Европой - имя, доставшееся от отца-физика, так и не сделавшего никаких открытий, но почитавшего Эйнштейна. Средневековье и Возрождение были обделены вниманием Альберта; и во время учебы в университете, и в последующем его больше интересовала Античность. Однако три толстые книги, тщательно продуманные и уже начатые, он так и не закончил, не удались ему и три совместных с друзьями деловых предприятия, и к тридцати годам все еще сложно было сказать, что же ему ближе - наука или бизнес. И то и другое, кроме мозгов и азарта, требовало терпения, а вот терпения Альберту всегда недоставало. Но сейчас он собирался подойти к предстоящему делу со всей серьезностью, с прицелом на будущее, ведь за интересную работу редко платят хорошие деньги. А предстоящее дело было интересным во всех отношениях, да еще связано с путешествием - невероятное везение. Наконец-то представился случай узнать, может ли нежданная удача изменить направление всей жизни, или она является лишь маленьким оазисом на однообразном и утомительном пути. Мечталось же Альберту стать когда-нибудь профессионалом хоть на каком-нибудь поприще, пусть даже небольшом, но чтобы к его словам прислушивались, уважали и считали одним из главных специалистов в своей области.

Итак, немало наслышанный о том, что удержать удачу яркого синего цвета еще сложнее, чем поймать, Альберт всерьез озаботился тем, чтобы не ударить в грязь лицом. Чувствуя после разговора с дядей, как тяжело и неторопливо, словно корабль на рейде, судьба поворачивает нос на запад, во Францию, Альберт поспешил к своему бывшему преподавателю, в его маленькую квартирку, пропахшую старыми книгами, ведь лучшего специалиста по французскому средневековью, пожалуй, не найти и в самом Париже.

– Только документ дает событию бессмертие! Документы - это следы, с их исчезновением исчезает и сама история. А какие документы собираешься изучать ты?
– раздраженно спросил профессор, выслушав сумбурный рассказ о встрече с дядей-замковладельцем.
– Сейчас, когда ты утверждаешь, что едешь во Францию всего на две недели, чтобы покопаться в истории замка, построенного в двенадцатом веке, мне смешно!

– Собственно, никто и не требует от меня особой точности, - попытался защититься Альберт, чувствуя, как радость постепенно тает, освобождая место озабоченности.
– Надо лишь покопаться в архивах, осмотреть замок, написать очерк. Что-нибудь есть и в самом замке.

По правде говоря, Альберт очень рассчитывал найти у профессора поддержку своим изысканиям, так как умолчал в разговоре с дядей, что сам во французской истории разбирался не очень хорошо. Размышляя об этом, Альберт повернул голову и различил среди множества больших черно-белых фотографий, коими была оклеена часть стены в комнате, фотографию своего выпуска. Где-то на ней и он сам, восемь лет назад. Довольно высокий, широкий в плечах, тогда еще подтянутый. Светлые волосы взъерошены. Как сказала одна знакомая, его лицо можно было бы назвать жестким и волевым, если бы не мягкие округлые очертания и всегда насмешливые глаза...

– Тебе остается только позавидовать, - вернул Альберта в настоящее профессор.
– Париж - прекрасное место для отдыха, но сделать что-нибудь толковое ты вряд ли успеешь.

– В самом Париже я буду только одно утро и архив посетить не успею, - посетовал Альберт.
– Так что основная работа предстоит в архиве Ле Мана. Туда я собираюсь ездить каждый день, ведь замок находится не очень далеко - сорок минут на поезде.

– Ты заставляешь меня повторять азбучные истины, - расстроенно сказал профессор.
– То, что для занятий древней историей Ассирии нужно уметь разбирать клинопись - это понимают все. Но при этом все почему-то думают, что способны разбирать средневековые документы, не считаясь с их временем. А что ты знаешь о том времени? Средневековье никогда не было твоей специализацией.

– Но я достаточно хорошо знаю французский, чтобы сделать общие выводы и...

– Вот-вот... Столько людей, не изучавших средневековой латыни и средневекового французского языка, воображают, что разберутся только потому, что знают современный французский и классическую латынь. И они позволяют себе браться за толкование текстов, хотя и не в состоянии понять их истинный смысл.

Альберт молчал. Он понимал справедливость слов профессора. Только вот профессор никак не хотел понимать, что поставленная задача не полновесное исследование. Предстояло изобразить заказчику картину путешествия замка через века - из рук в руки, из эпохи в эпоху. Это было вполне по силам. Поэтому Альберт и в мыслях не собирался отказываться от поездки. Просто к задаче следовало найти подход.

– Допустим, документ понятен, - не останавливался профессор.
– Но как ты установишь подлинность? Она ведь устанавливается из совокупности предшествующих изысканий. Документы открываются только тому, кто знает, что было до и что было после.

– Все так, все так, - Альберт согласно закивал, стараясь, чтобы на лице не было и тени неудовольствия от несвоевременных поучений.
– Просто мне представилась возможность... Такого шанса больше не будет. Я рассчитывал на вашу помощь.

– Понятно. Суть не в истории - суть в поездке, - ядовито сказал профессор.
– Скажи... А чем ты сейчас занимаешься? Давно о тебе не слышал.

– Иногда переводами подрабатываю... Но в основном генеалогией, - Альберт тоскливо отвернулся к окну, чтобы стало понятно, как скучно настоящее и как хочется уехать хоть куда-нибудь.

– Понятно. Зарабатываешь деньги, выдавая желаемое за действительное?
– прищурился профессор, словно желая подтвердить собственную нехорошую догадку.

Теперь пришла очередь Альберта поджать губы, но профессор уже сменил гнев на милость.

– Итак, что у тебя есть?
– начал он неожиданно бойко и деловито.
– Какие сведения, кроме названия замка? Известные владельцы?

– У меня пока ничего нет. Буду смотреть в архивах и на месте.

– Не найдешь ты в замке ничего, кроме пары старых открыток... Исторические документы никогда не оставляют, а владельцев сменилось, полагаю, предостаточно. Но я посмотрю свои материалы по этой местности и подберу тебе что-нибудь интересное в дорогу. Ты когда улетаешь?

– Через два дня.

– Заранее зайди на сайты архивов и выпиши из электронных каталогов подходящие на твой взгляд документы. Отправишь мне список по почте, и я отмечу те из них, которые следует посмотреть в первую очередь, - времени у тебя в обрез. Но, по совести, твоему родственнику стоило нанять француза - специалиста по средним векам. Глух и неверен путь использования родственных связей, - добавил профессор и рассмеялся сухим, хриплым смехом, больше похожим на кашель.
– Хорошие отношения с дядей?

– Да не очень. Честно говоря, я удивлен, что он обо мне вспомнил, - ответил Альберт.
– И общаться с ним тяжело, и тяжело понять, чего он хочет. К примеру, сегодня почти вся беседа была посвящена моему проживанию: в какой комнате я буду жить, какая там мебель и какие висят зеркала... Как будто это имеет какое-то значение.

– А жить будешь в замке?

– Да.

– Значит, имеет значение. А иначе зачем бы он об этом упоминал? И что конкретно он говорил? Ты ведь знаешь, обстановка средневековых замков меня всегда интересовала.

– Мне показалось, что он хотел меня напугать. Толковал о каком-то зеркале. Отсоветовал смотреть в него ночью...

– Зеркала - штука такая, что если сказали не смотреть, так лучше и не надо, - ухмыльнулся профессор с каким-то юношеским задором.
– В свое время я собирал средневековые легенды. Хотел даже книгу написать, да так руки и не дошли.

– Вы никогда не рассказывали.

– А почему я должен был рассказывать?
– пожал плечами профессор и встал, чтобы налить себе еще кофе.
– Но если тебе интересно, про зеркала кое-что рассказать все-таки могу.