Время Рыцаря

– Я бы не отказался жить здесь и не один, - заметил Жан-Пьер и фамильярно подмигнул.
– Но только не с женой: тесное пространство не для семейного человека. Чем дольше живешь с женщиной, тем больше нужно свободного места обоим.

Они опять помолчали, шумно прихлебывая из банок пиво, а потом Альберт все-таки закинул удочку:

– И все-таки, надеюсь, это ваше отселение никак не связано с угрозой для жизни, скажем, мне?

– Что вы!
– воскликнул Жан-Пьер, неподдельно округлив глаза.
– Просто я известен как правдолюб, не умеющий держать язык за зубами. Я и сам толком не знаю, что такого могу сказать, просто последнее время ходят покупатели, смотрят, ну и, наверное, чтобы я не сболтнул лишнего, меня отселили. А я могу невзначай сказать, и что крыша протекает, и что трубы надо менять... Так, например, думает Ивет. Она считает, что я захочу проявить себя перед новым хозяином, ну чтобы остаться работать дальше. Не знаю, так ли считают и все остальные, но мне предложили здесь отдохнуть в свое удовольствие. А я и рад пожить в этом скворечнике. Тут хорошо и спокойно.

– Вас управляющий попросил?

Жан-Пьер засмеялся.

– Нет, конечно. Дело в том, что управляющий...
– тут он сделал театральную паузу, хитро прищурил левый глаз и уже открыл было рот, чтобы договорить, как его прервал громкий свист извне.

– Это Андре, - удивился Жан-Пьер.
– Сейчас выйду, узнаю, что ему нужно, а вы не высовывайтесь.

Жан-Пьер вышел за порог, плотно прикрыл дверь и спросил с крохотной площадки:

– Что такое, Андре?

– Придется переехать, - донесся до Альберта знакомый голос.

– Зачем? Куда?
– удивленно спросил Пьер.

– Да тут недалеко - в гостиницу в Шато-де-Луар. А почему - не знаю. Только срочно. Я буду ждать в машине на дороге.

– В "Обитель" что ли?

– Да... Ладно, я пошел к машине.

– Вот новости...
– обескуражено почесал затылок Жан-Пьер, вернувшись в домик.
– Хорошо хоть, вещей почти нет, я с утра все отдал Ивет в стирку, - бормотал он, собирая сумку.

– Так и не поговорили...
– сказал Альберт.
– А между тем со мной в этом замке произошло много поразительных вещей.

– Да?
– глаза Жан-Пьера загорелись.
– И неудивительно. Если бы я поделился тем, что повидал в этом замке, то... Послушайте, а подходите-ка завтра ко мне в гостиницу, потолкуем? Называется она "Обитель". Ближе к вечеру, а? Часов в семь?

– Охотно, - ответил Альберт.
– Как раз, подскажете, как мне себя вести в одной очень непростой ситуации.

– Договорились, - Жан-Пьер протянул руку.
– Ну все, я с вами прощаюсь, сразу за мной выходить не надо, минут через десять заприте дверь и возвращайтесь в замок, а ключи мне завтра передадите, - и он протянул Альберту брелок с ключом.

Выждав положенное время, Альберт запер дверь и спустился по лестнице. Домик на дереве ему определенно понравился, и в других обстоятельствах он тоже с удовольствием пожил бы здесь несколько дней. Но гораздо больше Альберт был заинтригован таинственным отшельником и его неоконченной фразой, так что теперь с нетерпением ждал завтрашнего дня, чтобы все выяснить. Тем более что очередной день путешествия в Средневековье обещал быть спокойным. По крайней мере, никаких трудностей не предвиделось.

3

– Меня беспокоят не лошади, - сказал Валентин за завтраком, - а то, что у нас слишком лихой вид.

– Вы как хотите, но я свою не оставлю, - не согласился Альберт.
– Вы же мне доспехи обещали. И как я потом в этих доспехах на осла сяду?

– Хотя бы спрячьте оружие... Конечно, хорошо, что нам попалась рыцарская лошадь - попона нам прекрасно служила вместо одеял, но...

– Хозяин, наверное, рвет и мечет, - усмехнулся Альберт, доедая последний кусочек сыра.

– Булаву, кстати, можно выбросить, а цеп сунуть в вашу пустую суму. Главное далеко не убирать, потому что Псы Господни наверняка идут по следу.

Валентин мрачно надвинул куколь.

– Стефан, а они знают, из какого ты монастыря?
– вдруг спросил Альберт.

– Они знают все, - глухо отозвался монах.
– Надеюсь, братья придумают...

– Мое дело - привести брата в монастырь, а уж аббат сам решит, как уберечь Стефана от смерти, - Валентин вздохнул.
– Полагаю, его отправят в какой-нибудь далекий бенедиктинский монастырь. И все же меня беспокоит наш вид. Лишние следы совсем ни к чему. Конечно, лошадей можно продать, а вырученные деньги раздать бедным, но...

– Что "но"?

– Слишком много развелось лжемонахов, которые занимаются мошенничеством. Таких отлавливают. Мы же, на лошадях, да еще с такими седлами, будем вызывать подозрения, и не исключено, что в Туре пошлют за стражей.

– Ну и что?
– не понял скрытую мысль Альберт.
– Вы же сможете доказать, что вы действительно монах. Монастырь-то рядом. А лошади все равно английские, отнятые у врага.

– Так-то оно так, да только мы оставим для инквизиции хороший след, и аббат не сможет отвертеться, что он не причастен к побегу Стефана. А в худшем случае инквизиторы будут в Туре еще до того, как дело прояснится. Никак нельзя нам быть задержанными стражей. Так что мы отпустим лошадей перед Туром. А вы, если хотите оставить коня, пройдете через город сами. Только скройте чем-нибудь это богатое седло и не снимайте куколь. А лучше вам раздобыть обычное платье. Только вот где?

Поразмыслив, Альберт решил, что слова брата Валентина справедливы.

– Хорошо, я лучше сразу поставлю на своего коня скромное седло с лошади Стефана, когда вы решите отпустить коней, - сказал он.

– Так будет лучше, - одобрительно кивнул Валентин.
– А еще лучше заодно взять и скромную лошадь Стефана. Тогда не понадобится возиться, меняя седло.

Альберт скрепя сердце согласился и с этим.

– Ну что, в путь к славному городу Туру?
– сказал он, забираясь на своего коня.
– Только хорошо бы найти воды. Пить хочется - сил нет.

Собирать было уже нечего, только свернули разодранную на одеяла попону, и вскоре гостеприимная хижина исчезла из вида.

День был ясный, но солнце светило неярко сквозь призрачную дымку. Альберт дышал полной грудью, и холодный ветер умывал лицо. Спешили, ведь хотелось успеть до закрытия городских ворот. Стефан не жаловался и, казалось, чувствовал себя гораздо лучше, хотя по-прежнему не мог сидеть прямо. Однако еда, солнце и свежий воздух делали свое дело. Он ехал, откинув куколь и подставив бледное лицо бледному солнцу.

– И как тебе Италия, Стефан?
– спросил Альберт, когда они перешли на шаг, чтобы дать лошадям отдых.

– Италия - благословенный край, - ответил монах.
– Там тепло, если, конечно, ты не в горах. В горах же столько снега, сколько никогда не бывает в наших местах.

– А почему Венеция построена на воде, когда столько земли вокруг? Должно быть, хлопотно строить на воде?
– спросил Валентин, внимательно прислушивавшийся к разговору.

– Город построен на островах, - ответил Стефан.
– И строили его давным-давно беженцы со всех соседних областей, надеясь укрыться на этих островках от набегов с севера...
– он вдруг поднялся на стременах.
– Смотрите, бродячие артисты!