Время совы

— Мы отдадим вам всё, смилуйтесь! — умоляли гномы.

— Мо гу ро, но да бо! Да бо! — верещали гоблины.

Палачи были глухи и в холодном исступлении выполняли свою работу. Кровь лилась рекой.

Когда группу Мумей взяли в кольцо, она приняла тщетную попытку к побегу. Ринулась вперёд с отчаянным криком. Знала что умрёт, но свою жизнь задорого продаст. Ей удалось вырваться из кольца мертвецов, но на этом её удача кончилась. Меткий выстрел в ногу свалил её наповал.

Лёжа ничком, рыдая от боли и несправедливости, она глядела, как из шатра выходит пятёрка девушек, прибывших в карете. Они почтили её надменным взглядом, и прошли мимо, смотря на работу палачей, как на нечто должное.

Позади послышались шаги. Мумей поняла, что это её последняя секунда. Взмах топора. Она зажмурила глаза, пыталась закрыть голову, словно это могло как-то помочь. Но удара не последовало — топор встретился со сталью, а следом прозвучали слова.

— Мы договаривались на триста девяносто два раба, а не триста девяносто одного, — сказал хриплый голос рядом с Мумей.

— Да-да. Эй Каллиопа, ты получила свои души, резня окончена, — отвечала обладательница банданы — Отзывай войска. Пленники теперь не наша забота.

Мумей подняли, обработали рану, чтобы девушка не скончалась раньше времени, и снова вернули в строй. Теперь с пленными обращались куда нежнее, но только потому что впереди долгий перевал. Они стали товаром, портить который себе дороже. В течение часа, их ноги и руки связали ужасно тяжёлыми гирями. Теперь о побеге не могло быть и речи. К совушке отнеслись гуманнее — при переходе через ущелье, заперли в одной из клеток, кое перевозили странные паровые животные. Туда отправляли всех, кто был слишком изможден, чтобы двигаться самостоятельно.

Сидя рядом с такими же несчастными существами, Мумей впилась взглядом в удаляющуюся пятёрку. Она поклялась, что запомнит их навсегда, и однажды придёт день, когда они поменяются местами. Эти мысли были продиктованы гневом. В действительности совушка прекрасно понимала, что с этой секунды её жизнь кончена.

Впереди боль и страдания. Впереди смерть.

***

Уже на следующий день, каждый картограф корпел над созданием новой карты. На ней больше не было Новых земель, отныне они превратились в королевство Гикат. После успешной компании по завоеванию, владычицы пяти провинций, решили укрепить свой союз и рентабельно распределить территорию. Это было выгодно всем, ведь захваченные земли являлись кладезем природных ресурсов.

В связи с этим Кальмаровы берега признали правительницей Гавр Гуру, и плавучий город Посейдон пристыковался к докам Песчаных берегов. Это предложение поступило от Ина’нис Ины, ведь она прекрасно понимала сколь ничтожна перед мощью мертвецов Каллиопы и фениксов Таканаши. Ей нужен был сильный соратник, и она его получила, пусть и жертвуя своим местом. Отныне смежные морские войска, властвовали на берегах Гиката.

Таканаши Киара расположилась в центре захваченных земель, строя города и фабрики. Но самым лакомым кусочком для неё, оказались горы Авруля. Там девушка, намеревалась возвести цитадель для фениксов. <<Холод пойдёт им на пользу, — рассуждала она — Кто знает, может благодаря морозам, они будут давать потомства чаще>>. В её словах была истина.

Если Киара правила на поверхности, Каллиопа захватила нижний мир — сеть сообщающихся коридоров, города гномов, гоблинов и иных подземных существ. Те, кто спрятался во время захвата (таких было много) сдались на милость Мори; отныне им уготована роль вечных шахтёров, не знающих отдыха. Там же, под землёй, королева Чумных земель расположила своё войско, проводя строительство туннелей из земель Гиката, в свою родную провинцию.

Аме и её пустынная шайка довольствовались малым: им достались джунгли Крошрильда. Там было меньше всего ресурсов, а местная фауна оживала кровожадными монстрами. Впрочем, жители Песков привыкли к этому, а потому стали переселятся в Гикат. О самой девушке, слышали крайне редко. Ходили слухи, что она путешествует по захваченным землям, но видели её только в тех редких случаях, когда правительницы собирались для решения неоднозначных вопросов.

Новые земли исчезли, на их месте стремительно росло новое королевство Гикат. Выжившие в холодном поту, вспоминают ужасы бойни, и раболепят перед вторженцами. А те делят регионы на провинции, вырубают леса, возводят всё больше городов и деревень.

Матушка-природа не допустила бы этого, но, она погибла, а тело её последней дочери Фауны, той, кто является лучом света во мраке, звездой в темноте, в этот трудный час, так и не было найдено. Народы Мегулинора, и всех Свободных, или же если угодно Новых земель, смирились с поражением, всецело отдавая себя на милость захватчикам. Лишь единицы, стали вести партизанскую войну, но их попытки были напрасны. Таких героев ловили и убивали, без права на милость.

Гикат был зверем, что растерзал Матушку-природу, насытив свой желудок её плодами. Он был голоден к амбициям, жесток в исполнении. Это пятиглавая гидра пожирала всё на своём пути, а то, что не могла сожрать, давила мощными лапами.

Таков Гикат сегодняшнего дня, но никто не может знать, что уготовил ему завтрашний день.

Совушка в клетке

Ещё никогда Мумей не была так несчастна. Ежедневные обряды в храме, теперь не казались ей обременительными, напротив, она была готова отдать всё, чтобы вернуть то беззаботное время, когда Матушка-природа ещё вдыхала жизнь в свои земли. Многое говорят — она погибла, и совушка вынуждено с ними соглашалась.

После прихода захватчиков, прошло пять лет. С тех пор Мумей и остальные пленники, работают в карьерах на Уничтоженных землям. Это ужасное место, где повсюду прячется смерть. Она принимает самые причудливые формы, чтобы добраться до несчастных душ вынужденных корпеть под бичами надзирателей. Здесь всегда сумрачно; небо затянуто плотными серыми тучами, иногда они плачут, ядовитыми слезами.

Много пленников погибло в дороге, а те кто остался, вынуждены брести ничтожное существование в куполе. Это было яйцевидное убежище, с несколькими этажами и десятками маленьких комнаток, возведённое для рабов. Оно помогало переживать осадки, магические бури и иные катаклизмы.

Пять лет назад пленников было триста девяносто два, теперь же едва насчитывается сотня. Существа погибали от хворей, жестокости надзирателей, но чаще всего от голода. Их кормили раз в два дня, выделяя каждому порцию дурно пахнущей субстанции. Те кто был сильнее, без зазрения совести отнимали порции у слабых. На этом фоне происходили множественные конфликты, заканчивающиеся новыми жертвами.

Пленники стали собираться в группы — это облегчало выживание. Схема была проста: три-четыре существа отдают порции <<крепкому малому>>, а тот работает за них в карьере. Увы, эти избранные силачи чаще всего оказывались негодяями и обманывали доверчивых слабаков.

Женщинам приходилось вдвойне тяжелее. После рабочего дня они валились с ног, и всегда держали ухо востро — боялись насилия со стороны <<крепких малых>>. Такое уже происходило, и редко без последствий. Одна из девушек, звали её Сюзи, покончила с собой, узнав что беременна. <<Какое счастье не рождаться!>> — это были её последние слова.

Никакого милосердия от надзирателей ожидать не стоило. Они не проявляли эмоций, никогда не говорили, двигались словно заведенные солдатики, и не снимали свои серых балахонов. За пять лет, ни один из них не изменил своего привычного маршрута во время патруля. А когда заканчивали обход, возвращались в строй недалеко от одного единственного шатра. Там обитал тот самый скупщик рабов, который и привёл пленников к кратеру. Его прозвали Страшилой.