Всадник

– В тот день Акиннаез поцеловал руку Нессиоти и просил указать на убийцу, изнасиловавшего его дочь. Тот закатил глаза, что-то пробормотал. За руку лично отвел царя к Реону. И своим бледным тоненьким пальчиком указал на брата, играющего в речном песке. Отец тогда седым стал. Хах, а как он радовался, когда Нессиоти начал будущее видеть, – усмехнулся Скилур, – теперь Акиннаез будет делать все, как мы ему скажем, думал тогда отец.

– Ну и вот результат. Акиннаез забрал Нессиоти к себе и сделал правой рукой вместо отца. А отец чуть рассудка не лишился, когда голову Реона увидел. – Продолжал рассказывать Скилур.

– Он был таким красивым, таким шустрым. Отец любил его больше всех нас вместе взятых. Даже когда он умом повредился, он все равно с ним играл постоянно, разговаривать пытался. Хотя все ему говорили, что нужно было избавить мальчика от такой жизни.

– Смерть не обманешь, – задумчиво произнес Мазсе, – если тебе суждено умереть, ты что не делай, все равно погибнешь.

– Что? Где ты такого нахватался? – Скорчил лицо в непонимании Скилур.

– Это так мне мой раб сказал.

– Раб? Ты разговаривал с рабом? Они лишь товар, инструмент, так что брось эту привычку говорить с вещами, а тем более слушать их. Чуть замешкаешься, и он воткнет тебе нож под ребро.

– А, ещё чуть не забыл, главное, для чего Всадник их создал, это удовлетворять мою похоть. – Взгляд Скилура остановился на одной рыжеволосой рабыне.

– А теперь прости мне мое отсутствие, но нужно отдать свой долг Всаднику за его великодушие. – Отрыгнув, сказал Скилур и похромал в сторону примеченной им девушки.

– Я вижу, как тебе все это неприятно, – вмешался Партатуя, но поверь мне, я прошел сотни битв, если не тысячи. А сколько народу я поубивал. Когда-то я, как и ты, смотрел на это с неким страхом и ужасом. Представлял, что я сам могу оказать среди этих рабов.

– И что изменилось?

– Ничего. Мир такой, каким его сотворил Всадник. Упивайся до беспамятства, совокупляйся с женщинами и радуйся, что Всадник ещё не призвал тебя к себе. – Партатуя протянул кубок с вином Мазсе.

– Пей! И отдай дань уважения Всаднику, именно так он повелел нам восхвалять его. Так что, мальчик, не гневи его, пей. – Вновь вытянул кубок Партатуя.

– Мазсе испугавшись на мгновение гнева Всадника, залпом выпил врученный ему кубок.

– Хех, ты смотри, даже не поморщился. – Проведя по своей бороде рукой, с улыбкой произнес старик.

Внезапно все в зале стихли, вошли несколько вооруженных всадников. Воины, наслаждавшиеся любовными утехами у стен тронного зала, спешно натягивали штаны и возвращались на свои места. Только успел Скилур приземлиться на свою подушку, как вслед за стражей в тронный зал вошел Акиннаез. В расшитом золотом кафтане, в остроносых ботинках из красной кожи. На голове у него был надет золотой обруч, украшенный россыпью сапфиров и с большим изумрудом посередине.

Вожди встали, чтобы поприветствовать своего царя. Акиннаез раскинул руки и, расплывшись в довольной улыбке, движением кистей, попросил всех сесть. Мазсе заметил, что у царя не хватает передних зубов на верхней челюсти, а на нижней и вовсе остался только один зуб посередине и то уже почерневший. Некогда темные волосы, уже вовсю седели. Борода была аккуратно подстрижена. Да и внешне царь больше походил на выходца из Восточных королевств, нежели на сератайца. Вымытый, с уложенными волосами, даже на одежде его не было ни единой мятой складки.

За ним, словно тень, вошел Нессиоти, казалось, его никто и не заметил, никто, кроме Мазсе и его братьев. С волосами черными как смоль, сам предсказатель был бледен словно снег. Он был в черном халате, расшитым серыми узорами, тянувшимися от пояса до запястий. Нессиоти, сутулившись, проследовал за царем до трона и сел по правую руку от него. Скрестив ноги, он выпрямился и расправил плечи. Ростом он был даже выше, чем Араме, но весь высохший. Казалось, что кожа просто обтягивает его кости. Костлявыми длинными пальцами он упирался в свои колени и надменно осматривал окружающих, будто высматривая предателей. Мазсе обратил внимание на то, что брат всячески не хочет встречаться взглядом с ним или с братьями. Хотя они сидели практически друг напротив друга. Нессиоти смотрел куда угодно, только не на свою семью.

– Ты посмотри, сидит, как ни в чем не бывало, и даже не посмотрит на свою родню. – Сплюнув, обратился к Араме Скилур.

– Приветствую вас, воины мои! – Подняв вверх наполненный до краев кубок, обратился к вождям Акиннаез.

– Поздравляю вас с этой великой победой. С сегодняшнего дня нашего самого злейшего врага, королевства Антерол, не существует. Города разрушены, села сожжены, а люди обращены в рабство. Этот день надолго останется в мировых хрониках, как одна из величайших побед сератаев. – Царь принялся пить вино из кубка.

К нему присоединились остальные вожди и знатные всадники, в том числе и Мазсе.

– Отдельную благодарность хочу объявить новому вождю племени, безвременно покинувшего нас Теорека, его сыну Араме!

Араме поднялся и выпил вместе с Акиннаезом.

– Если бы не его успешный прорыв, не праздновать нам сегодня победы.

– Слава Араме, слава Акиннаезу. – Раздались крики вождей.

Акиннаез поднял вверх руку, заставив всех смолкнуть.

– В награду я дарую тебе тысячу рабов из моих личных владений!

– Арха! Да здравствует Акиннаез, слава Араме. – Вновь раздались крики.

– Мой царь, позвольте, представлю Вам того, без кого наш прорыв был бы не столь успешным. – Араме жестом пригласил Мазсе подняться.

– Младший сын Теорека, мой брат – Мазсе. – Указывая рукой на брата, произнес Араме.

– Приветствую Вас, великий царь. – Поднявшись, сказал Мазсе.

Акиннаез кивнул головой в знак одобрения.

– Ты похож на отца. Густые брови, зеленые глаза, даже подбородок как у Теорека. Я горжусь тем, что рос вместе с твоим отцом.

– Великий царь, в бою он убил больше сорока солдат противника. – Вмешался Скилур.

– Хотя это была его первая битва. – С улыбкой добавил Араме.

– Может быть, перед нами сейчас стоит сам Великий Всадник? – Рассмеялся Акиннаез.

Зал подхватил его хохот.

– Я лишь верный воин в Вашей великой орде, мой царь. – Подняв кубок, ответил Мазсе.

– Так выпьем же за это! За верных воинов! И за величие орды! – Произнес Акиннаез.

Ответ мальчика пришелся царю по душе, и он пожелал ему дальнейших успехов на военном поприще, множества богатств и не меньшего количества выпивки и женщин.

– А теперь пейте, веселитесь, празднуйте! – Повелел царь.

Все кинулись наполнять кубки, есть, кто-то захотел плотских утех. По всему залу вновь поднялся шум, смех, пьяные выкрики, все слилось в один оглушительный гул.

– Сейчас или никогда, другого момента не будет. – Подумал Мазсе.

– Великий царь! – Выкрикнув, поднялся мальчик.

Тут же стих гул, все замерли и, обернувшись, пристально смотрели на него. Ему стало крайне неуютно, и он чувствовал, как сотни глаз сверлят его пристальными взглядами.