Всадник

В ушах его раздался треск дерева и щепка, попавшая в лицо, привела в чувство старика. Он увидел, как какой-то маленький мальчик, сгибаясь на коленях, удержал щитом удар меча. Латник, выругавшись, вынул меч из щита паренька. И мощным ударом руки о щит отбросил его к краю стены. Партатуя удерживаемый, лежа на спине, двумя мужами, был скован в движениях. Правой рукой он притянул к себе противника, и оставшимися целыми передними зубами вцепился ему в нос, да так, что тот взвыл и отпустил его руку.

Пока латник отвлекся на мальчика, Партатуя выхватил привязанный к бедру кинжал и вонзил его в паразита, уцепившегося в левую руку. Поднявшись, он метнул меч в огромный силуэт, закованный в сталь. Меч только лязгнул от плеча громадины и отлетел в сторону. Великан перевел свой взгляд с мальчика на старика. Тот, улыбаясь, постучал в щит, который выронил Мазсе, призывая гиганта к себе. Откуда-то выскочили еще двое мечников, но Партатуя убил их тремя взмахами меча.

Латник, не спеша, приближался к старику. Шлем его упал на камни, раздавшись глухим звоном метала. Дальше Партатуя наблюдал, как маленький мальчик, запрыгнув на огромную груду металла, легко и непринужденно провел лезвием по горлу, тем самым поставив на колени столь могучего воина. Он упал, зажимая горло одной рукой, второй пытался дотянуться до выроненного меча, царапая пальцами камень. Партатуя вознес меч над головой великана и избавил его от страданий.

Взгляд Мазсе привлекла толпа латников, взбирающихся по лестнице на стены с внутренней стороны замка. Тут Мазсе почувствовал, как со спины подоспели воины Партатуи, они бросились вперед, рубя и убивая врагов. Натиск неприятеля был мощным и стремительным, это были закованные в сталь ветераны. И тяжело было найти в доспехах их уязвимое место, чтобы направить клинок. Мазсе успел убить ещё двоих, во всяком случае, он видел, как они упали, прежде чем латники начали стремительно оттеснять их, убивая сератаев одного за другим. Партатуя ругался, выкрикивал проклятия, раз за разом пытаясь, пробить доспехи латников.

Дождь все усиливался, как вдруг откуда-то послышался протяжный гул. Это был ещё один трубящий в рог дозорный.

– Лестницы прибыли! – Сказал Партатуя, не дав Мазсе самому об этом догадаться.

Но враг продолжал напирать. Мазсе удалось вонзить свой клинок в глаз кому-то из мечников, но на его место тут же встал другой латник.

– Заряжай! – Донеслась откуда-то с башни на стене протяжная команда.

Над головами пронеслась молния, и мальчик увидел Араме, в доспехах казавшегося ещё больше своего роста. Волосы его, не то от дождя, не то от крови мокрыми прядями спадали на плечи, сейчас они казались ещё темнее, чем были прежде. Он с оставшимися силами захватил сторожевую башню.

– Пли!

Сотни стрел, свистя, встретили неприятеля, поднимающегося по каменной лестнице на стену.

Партатуя, воспользовавшись минутной слабостью и растерянностью врага, скомандовал наступление. Сератае, крича и вопя, ринулись на испуганных антерольцев. Они валили их на спины, топтали и рубили, скидывали со стен, одни начали отступать, другие шли вперед, осыпаемые градом стрел. Антерольцы потеряли инициативу в этом сражении.

И вот уже два брата встретились у лестницы, ведущей в город, давя и убивая противника. Третий дозорный протрубил в рог.

– Ворота пали. – Подумал Мазсе.

Тысячи конных сератаев во главе с Акиннаезом ворвались в город, убивая каждого, кто вставал у них на пути. Конница, не останавливаясь, промчалась до центральной площади, сметая всех и вся.

Антерольцы бросали оружие и знамена, бежали из последних сил. Те немногие, кто сохранил достоинство и мечи в руках, сражались и пали в стенах замка. По городу лились реки крови, везде лежали убитые или стонали умирающие. В дома вламывались, горожан вытаскивали из подвалов.

Когда битва начала затихать, и Мазсе вместо обученных воинов попадались лишь селяне с вилами, кто-то вдалеке прокричал:

– Антерольский король мертв!

– Бой окончен. Город взят! – Подумал Мазсе.

Кое-где в городе ещё слышался звон мечей. Внезапно мальчик увидел того бойца, стоявшего рядом с ним в осадной башне. Он был уже верхом на коне и куда-то скакал галопом.

– Где Скилур? – Окликнул его Мазсе.

Промчавшись мимо, всадник все-таки обернулся, по-видимому, узнав мальчика, и крикнул:

– Погиб он, стрелой сраженный!

– Как погиб? Не может быть, скорее всего, он его перепутал с кем-то другим, мало ли Скилуров в орде. Мазсе как можно скорее прогнал прочь дурные мысли.

– Как только бой закончится, бери все самой ценное, что сможешь унести, остальное заберет Акиннаез. – Сказал ему Араме перед боем.

И мальчик принялся искать наживы. Он вломился в дом, что выглядел побогаче, на той улице, где он разминулся с Араме. Хозяин дома бросился на него с топором, защищая семейство. Мазсе одним решительным ударом вспорол ему живот. Жена и дети его принялись кричать. Мазсе, не обращая на них внимания, принялся рыскать по дому в поисках драгоценной утвари.

Серебряные подсвечники, Фарфоровая посуда, два золотых перстня, все это Мазсе закидывал в простыню, снятую с пуховой перины хозяина дома. Увлеченный поиском разного рода ценностей, мальчик не заметил, как кто-то подкрался сзади. Лишь скрип половицы под ногою неприятеля, выдал его.

Обернувшись, он увидел, как супруга хозяина, одетая в белую ночную сорочку, занесла нож над его головой, готовая нанести удар.

Мазсе интуитивно выставил свой меч вперед. Женщина без сопротивления приняла в себя холодную сталь. Она округлила глаза, толи от боли, толи от страха перед неизвестностью, а может просто от неожиданно настигшей её смерти. Женщина бездыханная повалилась на пол, держась за рану.

Девочка маленькая русая, увидев смерть родителей, закричала, что было мочи, но все было бесполезно, её никто не слышал, и некому было прийти на помощь. Мазсе замахнулся на неё мечом, собираясь прервать этот дикий вопль, но остановился, забрал мешок с награбленным и вышел вон из злополучного дома.

В ту ночь Мазсе обошел ещё два особняка, пока его, сделанный из простыни, мешок не был наполнен. Уже светало, и Мазсе, поймав какого-то коня, поспешил к центральной площади, именно там собирались все вожди, прежде чем идти на совет во дворце.

Проскакивая мимо антерольского храма, здания большого и величественного, сложенного из белого камня, с пятью куполами, покрытыми медью, он увидел, как трое сератаев, неизвестного Мазсе племени, волокут старого монаха в одежде серой, больше похожей на мешковину. На поступях к храму уже лежали трупы служителей, и Мазсе понял, что и этому не миновать участи братьев своих. Пока двое оттаскивали монаха, третий нес охапку книг.

– Меня убейте! Но книги оставьте, прошу вас. Людьми будьте. – Произнес монах на чистом сератайском языке, как будто всю жизнь в степях прожил.