Всадник
Шрифт:
– Я слушаю тебя, Мазсе сын Теорека. – С улыбкой произнес Акиннаез, обнажив свои десны.
– Отдайте мне Антерол во владение. – Чуть ли не писклявым голосом произнес мальчик.
– Что? – Не разобрав слов, переспросил Акиннаез.
Араме чуть не поперхнулся куском курицы, Скилур выплюнул вино, и выпучил глаза, здоровой рукой, он потянул паренька к себе со словами:
– Ты что вытворяешь? Умом повредился?
– Мой царь, я прошу Вас отдать мне Антерол в личное владение. – Уверенно произнес Мазсе.
Акиннаез гневно взглянул на паренька, резко вскочил со своего трона. В
– Ха-ха-ха. А-ха-ха-ха. – Рассмеялся Акиннаез.
– Ха-ха-ха. – Подхватил весь зал.
– Ха, ха. – Даже Араме позволил себе улыбнуться, его сердцебиение постепенно возвращалось к прежнему ритму.
– А ты знаешь, как поднять всем настроение. – Погрозив пальцем, сказал Акиннаез и упал обратно на свой трон.
Только Скилур вытер выступивший пот со своего лба, как Мазсе снова принялся за свое.
– Великий царь, это была отнюдь не шутка, в память о моем отце, я прошу у Вас Антерол.
– Хах, ха. – Раздались в зале одиночные крики, которые быстро стихли, так как большинство вождей теперь пристально смотрели на своего царя и ждали, как поведет себя он теперь.
– Скажи мне мальчик, сколько мужей ты видишь за этим столом. – Серьезным голосом произнес Акиннаез.
Скилур схватился за голову. Араме в попытке спасти жизнь брату встал и начал говорить.
– Великий царь, наш младший брат слишком много выпил.
– Сядь! – Сказал Акиннаез, показав ему свою ладонь, как знак того, чтобы он замолчал.
– Так сколько здесь, по-твоему, мужей? – Не успокаивался Акиннаез.
Мазсе молчал, а Араме, упав на подушки, принялся жадно проглатывать вино.
– Сто сорок семь знатных всадников моей орды, включая тебя. А знаешь, почему никто из них не осмеливается просить у меня даже малейшей деревушки в этом королевстве, не то, что уж столицу?
Мазсе снова молчал, он чувствовал себя маленьким ребенком, который набедокурил и теперь должен был выслушать нравоучение в свой адрес.
– Завтра, послезавтра я уведу войска из столицы назад в степь, и как только я сделаю это, сюда ринутся войска соседних с Антеролом королевств. Это лакомый кусочек не только для тебя и для всех всадников, но и для наших врагов.
– Мой царь. – Собирался объясниться Мазсе.
– Молчи. – Прервал его Акиннаез. – Я объясню тебе все последствия, а то ты в силу своей юности и глупости этого не понимаешь.
– Ты думаешь, я просто взял, собрал столь огромную орду и просто захотел завоевать это царство? Ты очень наглый, что осмелился даже заговорить со мной, этим ты не пошел в своего отца. Жаль, что он не научил тебя перед смертью смирению. Твой отец хорошо знал, где его место. Эта война планировалась годами, у меня договор с королями соседних царств. Ты думаешь, восточные короли смотрели бы, как я опустошаю их края и порабощаю их соплеменников, если им самим было бы это не выгодно?
Мазсе молчал.
– Каждый король на востоке мечтает присоединить себе земли Антерола. Они захватят их, расселят тут своих крестьян, вспашут поля, разведут скот, отстроят города, сделают их ещё богаче.
А знаешь, что будем в этот момент делать мы, я, твои братья и остальные сератае? Мы продадим рабов, проживем безбедно, как минимум лет пять, на награбленное нами в этом королевстве. А потом организуем новый набег, и вновь обогатимся, и снова уведем в рабство жителей востока. Сила сератаев в степи, мальчик. Сражение в чистом поле вот, где наша сила, а не в обороне груды камней.– А знаешь, что бы делал все эти пять лет ты, будь у тебя этот замок?
Мазсе вновь не знал, что ответить и просто мотнул головой.
– В земле лежал, тебя даже не сожгли бы, оставили гнить в какой-нибудь канаве.
– Ты понял меня, Мазсе сын Теорека? – Вытянувшись вперед, спросил его Акиннаез.
– Да, мой царь. – Сжав губы, произнес подавленным голосом Мазсе.
– А теперь сядь, выпей вина, возьми какую-нибудь рабыню и выкинь из головы эти мысли. Араме!
Уже опьяневший, старший брат поднял стеклянные глаза на царя в ожидании приговора.
– Воспитывай брата! – Мотнув в сторону мальчика головой, сказал Акиннаез. – А то он совсем дисциплины не знает.
– Да, мой царь. – Испуганно произнес Араме.
Ещё около часа все пили и веселились, будто бы забыв о выходке Мазсе. Араме и Скилур провели это время молча.
Когда празднование подошло к концу, и Акиннаез попросил всех уйти, Араме первым выскочил из дверей дворца, утаскивая за локоть младшего брата.
– Тебе что жить надоело? Не нашел смерти в бою, так решил тут голову сложить? Нессиоти и так смерти нашей добивается. А если бы он шепнул царю убить тебя за такую наглость? – Ругался Араме.
– Потребовать Антерол. Это же надо было придумать. – Держался за голову Скилур.
– Мне нужен этот город. – Твердо сказал Мазсе.
Араме вскипел, щеки его загорелись красными огнями. Он замахнулся и тыльной стороной ладони изо всех сил ударил мальчика по лицу. Его челюсть свело от столь сильного удара, и Мазсе растянулся на ступенях дворца.
– Завтра мы уезжаем, не попадайся на глаза Акиннаезу. – Сказал Араме, садясь на коня.
Братья уже ускакали, а Мазсе все продолжал лежать на ступенях, сплевывая кровь. Когда рот Мазсе начал нормально закрываться, он отправился в единственное место, в котором он сейчас хотел быть, в свой захваченный храм. К щекам подступали слезы от нанесенной братом обиды, и чем чаще он вспоминал слова брата, тем сильнее ярость обжигала его глаза, и тем тяжелее ему было сдерживаться.
И, когда обида стала столь невыносимой, что слезы вот-вот вырвались бы на свободу, мальчик прискакал к своему белому, величественному, но разграбленному храму.
– Мой господин, как прошел прием? – С такими словами встретил монах своего повелителя.
– Отстань, Эдвин. – Мазсе промчался мимо серого силуэта монаха, как можно быстрее, чтобы ни в коем случае не расплакаться перед ним.
Добежав до одной из келий в западном куполе храма, мальчик заперся и, уткнувшись лицом в соломенную подушку, принялся всхлипывать. Он проплакал почти всю ночь, прокручивая в голове события вечера все снова и снова, он вспоминал слова Акиннаеза, удар брата. Но, в конце концов, он заснул.