Все оттенки роз

– Если проголодаетесь, в холодильнике есть чили на ужин, – сообщает она, доставая из шкафчика стакан и наполняя его водой. В самый последний момент туда плюхается ломтик лимона.

– Ты на работу? – спрашивает Миа. Бабушка работает долгими сменами, часто допоздна – убирается в офисных помещениях в деловой части города. Хоть она, вероятно, еще молода для того, чтобы быть бабушкой, но тягать уборочные тележки по коридорам или часами напролет гнуть спину над пылесосом в таком возрасте не должна. И все же она отказывается принимать от меня какую-либо помощь в том, что касается бытовых трат. По ее мнению, все, что мне удается заработать в цветочном магазине, я должна откладывать на учебу в университете. И когда бы я ни выговаривала ей за очередную работу в две смены, видя, что она измотана и все у нее болит, она лишь отмахивается. «А каким образом, по-твоему, мне удается сохранять форму? – парирует она. – Благодаря этой работе я продлеваю молодость».

– Амелия заболела, так что я ее подменяю, – объясняет нам бабушка. Если она и не слишком рада перспективе провести на ногах еще пять часов, то вида не подает.

– Но я уже обо всем договорилась, – хнычет Миа. Удивительно, как у нее вообще еще осталось желание куда-то ходить, учитывая круги у нее под глазами. – У меня свидание, за мной заедут через час.

– Прости, дорогая, – говорит бабушка, в ее голосе улавливаются напряженные нотки. – Могу посидеть с ним завтра, – предлагает она благодушно, ставя кувшин обратно в холодильник и подходя ко мне, чтобы забрать вырывающегося Лео. Несмотря на то, что бабушка не одобряет ошибки Мии, в особенности тот факт, что сестра так рано забеременела, она любит Лео так же сильно, как и я. И пытается по возможности поддерживать Мию – в том числе присматривает за малышом, чтобы та могла выбраться из дома, когда ей хочется сменить обстановку. Что происходит чаще, чем следовало бы.

– Мы едем на концерт группы. Завтра они не играют. – Не дожидаясь ответа бабушки, Миа поворачивается ко мне. – Шарлотта, – умоляюще тянет сестра, – пожалуйста? Мне правда нравится этот парень.

– Не могу. Мне нужно быть на работе через двадцать минут. – Я ощущаю укол раскаяния. Возможно, мне стоит помочь сестре, позвонить на работу, сослаться на то, что заболела. Но в голове у меня витает мысль, что Мии лучше какое-то время держаться от парней подальше. Разве не в этом причина всего, что произошло? Знаю, не слишком хорошо с моей стороны так думать, но это правда.

Миа резко разворачивается, топает к себе в комнату и пинком захлопывает за собой дверь.

Бабушка мягко подталкивает меня локтем и тихо шепчет:

– Она просто расстроена. С малышом нелегко.

– Знаю.

Раньше Миа была для меня всем, моим самым лучшим другом. В детстве мы были двумя планетами на одной орбите. Называли себя Королевой Медвяной Росы и Принцессой Маковое Семечко. Мы принадлежали друг другу. Но теперь Миа принадлежит тем парням, которые признаются ей в любви и дают денег на подгузники и новую одежду. Мужчины этого не осознают, но она использует их в гораздо большей степени, чем они ее. Они для нее расходный материал – только для одноразового применения.

Я бросаю взгляд на дверь ее комнаты и думаю о том, как получилось, что мы оказались такими разными.

* * *

Этим вечером покупателей в магазине практически нет, и я ловлю себя на том, что смотрю через стекла витрины на угасающий закат. Небо растворяется в легких розово-оранжевых облаках. Я бросаю взгляд на часы: уже десять минут как мой рабочий день закончился. Холли ушла полчаса назад, попросив меня запереть магазин. Но до этого почти всю смену мы проговорили о моем таинственном поклоннике.

Сегодня утром, сразу после открытия магазина, ей позвонили с просьбой доставить букет розовых роз Шарлотте Рид в школу Пасифик-Хайтс-Хай. Остаток дня Холли, едва не лопнув от любопытства, прождала меня в магазине, чтобы задать мне девять миллионов вопросов о том парне, который послал мне цветы.

Холли знает, что я не хожу на свидания. Знает, что у меня никогда не было бойфренда. Но она безнадежный романтик, и ей хотелось узнать все до малейших деталей – и как он был одет, и что именно он сказал, и что я почувствовала, когда увидела букет, сидя на уроке. «Раздражение», – ответила я, но Холли вряд ли мне поверила.

Теперь я встаю с места, подхожу к витрине и поворачиваю табличку той стороной, где написано «ЗАКРЫТО».

Я уже готова взять сумку и ключи, когда за моей спиной звенит колокольчик над входной дверью, оповещая о том, что кто-то вошел в магазин.

– Извините, мы закрыты, – говорю я, поворачиваясь к входу, чтобы вежливо выпроводить гостя обратно. И тут же столбенею.

– Привет. – Передо мной стоит Тэйт. Поза напряженная, руки снова спрятаны в карманах.

– Что вы здесь делаете? – удивляюсь я.

– Хотел увидеть вас, – просто отвечает он.

Я делаю выдох через нос, мое сердце запинается, потом снова входит в ритм.

– Вам не стоило посылать мне цветы.

– Почему нет? – Вопрос повисает в воздухе между нами, а Тэйт смотрит на меня так, словно мог бы прикоснуться ко мне одним взглядом. Он выводит меня из равновесия. И я ненавижу ту часть себя, которой это ощущение нравится. Я уже имела дело с такими парнями – с теми, кто считает, что знает меня, кто думает, что может достучаться до меня. Тэйт едва ли другой. Он точно такой же. Так почему же мне трудно дышать, когда он рядом?

– Вы меня даже не знаете, – выдавливаю я.

– Я знаю, что вам нравятся розовые розы.

– Это все, что вам известно, – парирую я.

– Разве этого недостаточно? – Тэйт вскидывает бровь и засовывает руки еще глубже в карманы.

Я раздраженно скрежещу зубами.

– Нет, недостаточно.

– Давайте сходим куда-нибудь, – внезапно просит он.

Предложение застает меня врасплох, я отступаю на шаг назад.

– Что?

– Я приглашаю вас на свидание. – У него низкий, провоцирующий голос; он выпрямляется, отводя плечи назад. Одет он практически так же, как и вчера: потертые джинсы и простая белая футболка. Но на левом запястье у него серебристые часы, которых я не помню. Они выглядят дорого.

– Я… – Мой рот так и остается открытым, я не могу собраться с мыслями. Кроме того, что-то сдавливает мне грудь, и я не могу понять, что это. Мне хочется, чтобы Тэйт ушел.

Но он не уходит. Он шагает ко мне и останавливается меньше чем в метре, ни на секунду не сводя с меня взгляда. Внезапно я ощущаю, что моя кожа подобна стеклу, которое покрылось сеткой трещин, но все же не разбилось. Его взгляд наполняет меня тревожным предчувствием.

На улице раздается гудок автомобиля, и Тэйт оглядывается как раз в тот момент, когда машина отъезжает от обочины. Я замечаю промелькнувшее на его лице беспокойство, которое вскоре вновь сменяется беспечной уверенностью.

– Я хочу пригласить вас на свидание, – повторяет он.

Не могу отрицать, что низ живота отзывается сладкой дрожью на эту фразу. Но я скрещиваю на груди руки и сжимаю их в кулаки, приказывая телу подчиниться.

– Нет. – Это слово царапает мне горло. – Мне нужно закрыть магазин и вернуться домой. – Я заставляю себя посмотреть Тэйту в глаза, чтобы он понял, что я абсолютно серьезна.

Уголок его рта слегка приподнимается, словно происходящее забавляет его. Или ему просто нравится этот вызов. Думаю, он не привык к отказам.