Все вернется

– Да я и так осторожна… Так осторожна, что никак не могу подобраться к этому патологоанатому! Сегодня я посетила морг, но его, правда, там уже не было. Я так и не исхитрилась ему «жучка» в кабинет подсадить. А мне страшно хочется подслушать, о чем господин Зосимов разговаривает — и по телефону, и со своими посетительницами!

– Любопытная ты, Полина.

– Да уж, есть у меня такая дурная привычка, ничего не могу с собой поделать.

* * *

Ночью мне в голову пришла неплохая идея о том, как подобраться к Леониду Максимовичу. Рано утром я поехала к моргу, чтобы осуществить ее.

Я караулила моего подопечного на повороте дороги, ведущей к воротам морга. Но за кустами, росшими у дороги, меня не было видно. Я стояла там в кроссовках и в спортивном костюме. Время близилось к восьми, скоро должен подъехать Зосимов.

Вот его машина показалась на главной дороге. Сейчас он свернет на боковую, ту, что ведет к моргу… Будем надеяться, что я все просчитала правильно. Сердце мое учащенно забилось.

Едва только серебристый «Рено Логан» свернул на боковую дорогу, как я выбежала из кустов и угодила прямо ему под колеса. Завизжали тормоза. Я упала на мокрый асфальт, «сбитая» машиной, и запричитала:

– Ой, ой, ой… Как больно!..

Зосимов выскочил из своего «Логана» и склонился надо мной:

– Ты откуда взялась, черт тебя побери?! Скачешь, как коза на лугу!

Я стонала, растирая ушибленную ногу, все еще продолжая сидеть посреди дороги.

– Ну что у тебя тут?

Леонид Максимович пощупал мое колено.

– Ай! Больно!

– Что, совсем тронуть нельзя?

– Нельзя! Больно, говорю!

– Я только посмотрю…

– Ты врач, что ли?

– Вообще-то, да. Вот что, хватит тут сидеть, давай, заползай в мою машину, я тебе помогу…

Я продолжала растирать ушибленную ногу. Зосимов присел рядом со мной на корточки. А ботиночки-то у него из кардавана! Не хило!

– И что? — спросила я, кое-как поднимаясь с помощью Леонида Максимовича.

– Доедем… это рядом, я тебя осмотрю.

– Вот повезло — меня сбил врач! Сам сбил, сам же и вылечит, — ворчала я, усаживаясь на переднее сиденье. — Только я, это… испачкаю вам тут…

– Ничего, на мойке все отчистят.

Я захлопнула дверцу, Зосимов тронулся с места, подъехал к воротам морга, пультом управления открыл их и зарулил во двор. Он поставил машину в сторонке и посмотрел на меня:

– Вылезти сможешь?

– Так это же морг?! — мои глаза буквально полезли на лоб. Я вжалась в сиденье.

– Ну морг, и что? Я здесь работаю, между прочим. Давай, я помогу тебе выйти.

Не без помощи Леонида Максимовича я кое-как выбралась из машины и, хромая, доковыляла до двери. Мой спутник открыл ее своим ключом, и мы вошли в полутемный коридор, в котором я вчера уже побывала.

– Страшно здесь… — пробормотала я.

– А отчего страшно-то?

– Как же — тут ведь покойники…

– А что их бояться? Лежат и лежат себе. Они же никого не трогают!

– Да?

Мы доковыляли до двери кабинета с табличкой «Патологоанатом». Зосимов открыл дверь, я кое-как запрыгнула в комнату и со стоном рухнула на ближайший стул.

– Штанину подними, — приказал он и вновь присел на корточки. Я подняла штанину спортивных брюк и оголила коленку. На ней было небольшая ссадина.

– Ой, делов-то! А как стонала!

– Да больно же! И потом, я под машину еще ни разу не попадала!

– Надо же когда-то начинать!

Зосимов осмотрел мою ногу, взял какую-то бутылку с желтой жидкостью, намочил ею ватку и приложил ее к моему колену.

– Перелома нет, только ушиб, — заключил он, — пару дней похромаешь, а потом опять бегать сможешь. Ты спортсменка?

– Да, я к соревнованиям готовлюсь. Перелома точно нет?

– Сказал же — нет, ты что, не веришь? Сейчас я лед приложу, боль быстро пройдет, и отека не будет.

Зосимов вышел из кабинета. Я достала из кармана «жучок», быстро приладила его под крышкой стола и села на свое место. Когда Леонид Максимович вернулся с марлевой повязкой в руке, я скорчилась на стуле, тихо постанывая.

– Да ладно, все уже прошло, — миролюбиво заключил Зосимов и приложил мне к колену повязку.

Она была очень холодной. Я вздрогнула. Он туго примотал марлю к моей ноге и опустил штанину.

– Больше не попадай под машину, — сказал он, — гляди, куда бежишь…

– Леонид Максимович, вчерашнего готовить, который с дорожно-транспортного? — спросила в этот момент какая-то женщина в зеленом халате, заглянув в комнату.

– Готовьте, иду.

Я встала.

– Ну, спасибо вам, — сказала я таким тоном, что было непонятно, за что я его благодарю: за то, что он меня сбил, или за то, что оказал мне первую медицинскую помощь.

Зосимов окинул меня оценивающим взглядом:

– Девушка, а может, это судьба? Может, мы встретились не просто так?

– Это вы к чему? — уточнила я.

– Телефончик свой не оставите?

– Ноль-два, — сказала я и захромала к выходу.

– А имя? — Зосимов пошел за мной.

– Еще один вопрос — и я подумаю, что вы меня нарочно сбили, чтобы познакомиться.

– Леонид Максимович, я вас жду! — крикнула тетка, стоявшая в конце коридора.

Мы были уже у двери. Зосимов, взявшись за косяк, рукой загородил мне дорогу.

– Вас ждут, — напомнила я.

– Подождут! Так как же все-таки вас зовут?

– Валькирия, — бросила я через плечо и скрылась за дверью.

Мой «Мини-Купер» загорал в соседнем дворе. Я довольно-таки быстро доковыляла до него, почти не хромая. Коленка еще побаливала, но совсем немного. Спектакль, который я разыграла перед патологоанатомом, кажется, удался вполне. Значит, я неплохая актриса! «Жучок» на месте, а сам Зосимов даже заинтересовался мной. Вот что значит — ловелас! И его роман с Ангелиной ему не помеха. Теперь мне остается только слушать, что происходит в его кабинете.

Я переставила машину так, чтобы оказаться поближе к моргу. Весь день, проведенный мною в салоне автомобиля, не принес никаких результатов. Леонид Максимович говорил много, но — исключительно по работе. До меня долетали только такие его слова: «Препарировать… диагноз… анализ крови… удушье… заключение…» Мне становилось не по себе. И как только люди весь день работают с трупами?!

Я осмотрительно захватила с собой термос с кофе и несколько бутербродов. Так что смерть от истощения мне не грозила. Более серьезной проблемой был туалет.