Всегда Ты

Накидываю на шею бейдж со своим личным номером волонтёра и телефоном, по которому можно связаться с руководителем фонда. Натягиваю на лицо вымученную улыбку и спрашиваю Свету, оправив пиджак:

— Ты бы дала мне деньги?

Она окидывает меня критическим взглядом и демонстративно достает из своей сумки кошелёк. Проталкивает в прорезь пятисотрублёвую купюру, демонстрируя свеженький маникюр, и мрачно замечает:

— Ощущение, что ты их на собственные похороны собираешь.

— А так?.. — спрашиваю, состроив самую фальшивую улыбку из когда-либо рождённых.

— Щас блевану… — ворчит Света, вставая.

Подхватываю ящик на руки и иду на выбранную позицию.

— Что опять твой Благов натворил?.. — топая следом, спрашивает подруга.

Останавливаюсь в тени огромных клёнов и, внутренне сжавшись, говорю:

— Он…не мой…

— Ну, да, как же. А этот засос на шее? Узнаю его рот, — фыркает подруга, обворожительно улыбаясь проходящему мимо мужчине. Протягивает ему брошюру, со словами. — Поддержите бедных животных, чтобы они не остались без дома…

Думаю, он принял бы от неё даже сибирскую язву в подписанном конверте.

В волнении накрывая пальцами фиолетовую отметину. Вообще-то, я его замазала. Его что, все видят? В панике осматриваюсь, будто это чем-то поможет. Перед глазами встаёт тот самый рот, который наградил меня этим пошлым подарком. Очень жадный и очень чувственный рот. Тот самый рот, который умеет парой фраз спустить меня с небес на землю.

Дожидаюсь, пока Света отпустит свою жертву, стребовав денег на операцию Рязанского школьника вместо меня, и спрашиваю рассеянно:

— Может у тебя самой такой же? От одноимённого рта…

Она как-то вся подбирается и начинает топтаться на месте, бросив невнятное:

— Ээээ…нет у меня такого.

Открывает одну из брошюр и с превеликим интересом начинает изучать содержимое.

Мои брови изумлённо ползут вверх.

Мои собственные тяготы на мгновение затаились.

— Ты уверена?.. — озадаченно спрашиваю её.

— Что?! — вскидывается подруга и категорично заявляет, захлопывая буклет. — Я не связываюсь с молодыми нахальными ветреными кобелями.

Очень развёрнутая характеристика. По моему, тут не хватает слова обаятельными. Эта фамильная черта.

Вздыхаю, пиная туфлей камушек. Где мне раздобыть внутренний стержень, чтобы хоть минуту не думать о нём или о том, где он сейчас?

Спустя полчаса Светиными усилиями мой короб наполняется деньгами. Помалкиваю, позволяя ей быть главной. Сама же думаю о том, что буду делать, если он и сегодня не позвонит.

Ещё одного шестилетнего ожидания мне не потянуть.

В ответ на эту мысль телефон в сумке начинает звонить. Перехватываю ящик одной рукой и лезу за ним. Отхожу на пару шагов, чтобы не мешать подруге привлекать к себе внимание.

— Ээммм…алло?.. — спрашиваю понуро, принимая звонок с неизвестного номера.

— Привет, КАтёнок. Где ты есть?.. — летит мне с того конца провода.

Замираю. По телу проносится трепет.

— Я…я…

— Вдохни поглубже, а то в обморок упадёшь, — советует Благов.

Меня охватывает возмущённая злость. Такая бывает? В моих мечтах он сразу начинал с извинений, а он опять тиранит меня!

— Вдохнула, — говорю холодно, радуясь тому, что стержень, какой-никакой, у меня всё же есть.

— Так, где ты? — повторят он свой вопрос.

Я бы хотела задать ему такой же, но он самый невозможный человек на свете.

— Занимаюсь волонтёрством, — сообщаю ровно, удаляясь от Светы по газону. — Это от слова voluntarius. Значит добровольно и без расчёта на денежное вознаграждение.

— Я в курсе, — усмехается он. — Получишь миллион улыбок, а на хлеб намажешь "спасибы".

Ясно.

Извинений не будет.

У меня нет сил на всё это.

— Что ты хочешь?.. — спрашиваю устало, заходя под тень парковых деревьев. — Я уже всё о себе поняла…

— Кать, прекрати, — повелительно требует Благов. — Я сказал то, что думаю. Можешь со мной либо соглашаться, либо нет. Только не веди себя как ребёнок.

Вот опять. Опять я начинаю робеть и мяться. Ненавижу себя. Это он со мной делает. Рука начинает дрожать.

— Благов… — сглотнув, говорю я. — Если тебя во мне что-то не устраивает, тогда не звони мне больше. Я не стану другим человеком даже для тебя.

— Я просил об этом?

— Тогда чего ты от меня хочешь?! — не выдерживаю и повышаю голос я. — Ты рычишь на меня, орёшь на меня! Что я тебе сделала?!

— Через неделю я на месяц уеду в Испанию, — чеканит он. — Как, скажи, бл*ть, на милость я могу взять тебя с собой, если у тебя ДАЖЕ ЗАГРАННИКА НЕТ?!

— Ты…уезжаешь?.. — сокрушённо шепчу я.

Ну вот. Всё повторяется в своей трагической точности. У меня внутри все опускается.

— Ты меня слушаешь вообще? — гаркает он.

— Я…

Замолкаю, потому что рядом со мной останавливается какой-то мужик. Откуда он взялся?

— Где ты? Я тебя заберу, а потом придушу…

— Я… — воздух застревает в горле.

Мамочки. Какой страшный. Его кожа имеет ужасный желтоватый оттенок, а взгляд расфокусированный. И от него воняет.

Наркоман?

— Паш… — с дрожью в голосе шепчу я.

Пячусь, натыкаясь на дерево.

— КАтёнок? — настороженно требует Благов. — Что у тебя там?!

Мужик сверлит меня взглядом и опускает его на мой волонтёрский короб, набитый купюрами. Оглядываюсь в поисках помощи. Света стоит в окружении трёх мужчин метрах в десяти от меня. Мужик тоже оглядывается. Вокруг нас никого.

— Дай сюда, — каркает он скрипучим севшим голосом.

У меня начинают подрагивать колени.

Отрицательно качаю головой, делая шаг назад.

— Катя, бл*ть?! — рычит Благов в трубку, а я как волчица смотрю на мужика.

Закричать?

Бежать?

Вдруг у него есть…нож?

Сжимаю в руках трубку, как оружие, продолжая отступать.

Он решает эту проблему за нас. Вцепляется пальцами в короб и с силой дёргает на себя. Я не ожидала от него такой силы. Роняю телефон и дергаю короб назад.