Всегда Ты

В его глазах загорается бешенство.

Мамочки…

Там столько денег.

Я не могу их ему отдать.

Он толкает меня в плечо. Каблук проваливается в землю, и я падаю на задницу, вскрикнув. Прижимаю короб к себе, и срываю с ноги туфлю. Швыряю в него, и вскакиваю на ноги. Сбрасываю второй и несусь по газону с дикими воплями, ожидая что мне в спину вот-вот прилетит топор…

Глава 16

— Что тебе принести? — холодно спрашивает Благов за моей спиной.

Икаю, глядя в одну точку на белой стене его квартиры.

По комнате плывут восхитительные запахи разной еды. Мой желудок жалобно урчит, постепенно присыхая к позвоночнику.

Поджимаю под себя босые ноги и кладу руки на спинку огромного кожаного дивана. Опускаю на них голову, пряча лицо в сгибе локтя. Всхлипываю, дрожа всем телом.

Разумеется, я не собираюсь принимать из его рук НИЧЕГО. Как и говорить с ним вообще когда-нибудь.

— Кать, здесь есть креветки в сливочном соусе… — кричит моя бывшая подруга.

Рот наполняется слюной. От неё я тоже ничего не приму. Натягиваю на ладонь рукав своего пиджака и вытираю слёзы. Ткань царапает кожу. Страшно представить, на кого я сейчас похожа.

— Ммм…какие нямки… — тянет Егор преувеличено громко оттуда же, из кухни.

С ним я тоже не хочу иметь ничего общего.

Я в стане врагов.

Меня удерживают тут силой.

Они клубятся на кухне, разбирая гигантский заказ из ресторана, где, судя по запахам, присутствую абсолютно все разновидности мяса и морепродуктов.

Меня приволокли в эту квартиру чуть больше часа назад. Спасённый мною волонтёрский короб стоит на полу у моих ног. Когда Благов попытался его у меня забрать, я устроила такой ор, что он был ВЫНУЖДЕН подчиниться МНЕ.

Я запретила ему к себе прикасаться. Тоже через ор.

Я так вымотана морально и физически, что пока не в состоянии сгенерировать план побега.

Ведь у меня теперь нет телефона.

Всхлипываю опять, оплакивая свою потерю.

Этот мерзкий наркоманистый урод спёр его, пока я убегала, а потом смылся сам где-то в деревьях. Он даже туфли мои спёр. Это ли не шок? Что он будет с ними делать, они ведь даже не кожаные!

Благов — олицетворение всего мирового зла.

Жесткосердный тиран и предатель.

Он примчался в парк, сверкая безумными глазами, и распихал столпившийся вокруг меня народ.

Я была так счастлива его видеть.

Такого близкого моему глупому сердечку, пережившему фантасмагоричные ужасы в летнем парке.

Он явился нереально классный в белой свободной льняной рубашке, светлых штанах и мокасинах. С этой его загорелой кожей и татухой. Осмотрел меня всю и прижал к себе на глазах у изумлённой публики. Я чуть не растаяла как льдинка на солнце, спрятав лицо на его плече. Вдыхала его свежий запах и жмурилась от удовольствия, пока он целовал мой лоб и гладил меня по голове. Забыла на минуту обо всём. О том, что он обидел меня, о том, что он уезжает. Просто чувствовала его тело каждой частичкой своего. Тёплое и надёжное.

Я как раз давала показания патрульным полицейским.

Услышав мои показания…

Захожусь в новом приступе слёз.

Он распсиховался. Тряхнул меня, назвал ДУРОЙ и с размаху влупил мне по заднице.

Жмурюсь, делая шумный вдох.

Прямо на глазах у моих студентов, полицейских, Благова-младшего, Светы и целой толпы зевак.

Ни один из этих персонажей не вступился за меня.

Наоборот!

Все-все отвели глаза, даже Полиция!

Они все смотрели так, будто он выразил общую мысль этим варварским, хамским и отвратительным поступком, за который я его НИКОГДА НЕ ПРОЩУ.

Ещё горше мне от того, что все они, без сомнения, тоже посчитают меня дурой. А когда Благов спросил, нужна ли я ещё, полицейский ответил: «Нет, забирайте.».

Краем глаза вижу Благова-младшего. Он в очередных потёртых джинсах и баскетбольной майке без рукавов. Несёт, как официант, четыре эко контейнера с едой, из чего я заключаю — всё это заказано за баснословные деньги, потому что в противном случае контейнеры были бы пластиковые.

Наверное, очень вкусно…

Закрываю глаз, игнорируя всё окружающее.

Слышу возню. Видимо, он усаживается на пол перед диваном. Ведь в этой квартире мебели кот наплакал.

— Блин, а классный у них сливочный соус… — продолжает он делиться информацией, что-то жуя (полагаю те самые креветки). — КАтёнок, тебе что положить? Утку или Палтуса?

Хватит с меня.

Поднимаю слегка кружащуюся голову и сажусь на диване. Беру свой короб и встаю.

Голова и правда кружится.

Обхожу диван, не глядя на Егора и иду в коридор. Благов-старший тут же преграждает мне путь, вылетая из кухни. Хватает меня за локоть и грубо спрашивает, развернув к себе:

— Куда ты собралась?

Поднимаю на него заплаканные глаза и хриплю:

— В…туалет.

Я просто посижу там, пока они не наедятся.

Сейчас, когда я босая, еле достаю ему до плеча. Чувствую себя маленькой, как никогда.

Он навис надо мной, как туча. По гладковыбритым скулам гуляют желваки. Карие глаза смотрят на меня с прищуром. Делают круг по моему лицу, подмечая всё. Проступившие от двухдневной голодовки скулы, круги под глазами и чёрт знает что там ещё со мной творится.

Дергаюсь, когда этот палач протягивает руку и убирает прилипшие к щеке волосы.

Так осторожно и нежно, что я хочу топнуть ногой.

Заправляет их мне за ухо и говорит спокойно:

— Сначала поешь, потом пойдёшь в туалет.

Открываю от возмущения рот. Смотрю на Свету, стоящую за его спиной. Она смотрит на меня с жалостью, сложив руки на груди.

Смотрю на Егора. Он делает вид, будто изучает клеточную структуру Палтуса.

Это предательство.

— Благов…ты животное, отпусти меня… — прошу тихо, глядя прямо в его глаза.

— Я животное?! — рычит он, хватая меня за лацканы пиджака и подтягивает к себе так, что я встаю на носочки. — А ты тогда кто?! Я могу извиниться, а ты не хочешь перед нами всеми извиниться?!

Роняю многострадальный короб вместе с челюстью и дрожащими губами спрашиваю, упёршись в его грудь руками:

— За что мне извиняться?

— ЗА ЧТО ТЕБЕ ИЗВИНЯТЬСЯ?! За то, что мы могли щас сидеть на твоих поминках, дура ты набитая! — орёт он. — Из-за сраных десяти тысяч! Чем ты думала?! Если бы у него нож был? Пырнул бы тебя и ВСЁ!