Всегда Ты

За большим круглым обеденным столом мы с ним вдвоём.

Сегодня на Егоре светлые летние джинсы с дырками на коленях и джинсовая рубашка с закатанными рукавами. Возможно, эту рубашку можно считать данью уважения родителям, я не знаю, но бардак на его голове сводит это старание на «нет».

Гоняю по тарелке королевскую (разумеется) креветку, не в силах запихнуть её в себя, и постоянно кошусь на оригинальную двустворчатую стеклянную дверь в деревянной раме.

Паша уже больше получаса разговаривает с родителями, и я вижу в этом какой-то зловещий знак.

— Ешь, давай, — тянет Егор, тщательно и терпеливо пережевывая еду, демонстрируя собственный совет. — Хватит креветку мучить.

— Ты же всё уже съел… — отвечаю, рассеянно переведя глаза на большое кухонное окно.

Оно выходи на реку и честно, на балкон этой квартиры я не выйду НИ ЗА ЧТО и НИКОГДА! Скорее всего, я там умру от разрыва сердца, потому что у меня голова кругом, когда я прикидываю на каком расстоянии от земли мы в данную минуту находимся.

— Ну, а че? Я большой мальчик, — двусмысленно поигрывает бровями Егор.

Фыркаю, закатывая глаза, и откидываюсь на спинку стула, кладя приборы на тарелку.

Здесь четыре комплекта для каждого гостя.

Хай-лайф (шутл. избранное общество, ЭЛИТА, сливки общества. — Прим. автора).

В лучших традициях.

В этой квартире вообще все в лучших традициях. Думаю, здесь не меньше четырёх комнат. Интерьер тонко выдержан в стиле тридцатых годов. Тяжёлая основательная мебель, медные дверные ручки, старый паркет на полу, картины и фотографии на стенах. На нескольких я совершенно точно узнала главу МИДа, а на одной из них он был в компании всей семьи Благовых. И это только здесь, в столовой. Какие сюрпризы ждут меня в других комнатах?

Честно говоря, я не совсем этого ожидала. Я ожидала чего-то более пафосного и помпезного, а это место пропитано собственной историей.

Благовы-старшие были, мягко говоря, обескуражены моим появлением.

Мать Паши на меня даже ни разу не взглянула и вряд ли запомнила моё имя, но, судя по тому, как горят мои уши, моё появление не осталось незамеченным.

Я очень сомневаюсь в том, что Пашу кто-то может отчитывать, но я понятия не имею, какие в его семье взаимоотношения и традиции. Я не успела ничего понять, потому что они сразу же удалились в кабинет.

Его родители вполне соответствуют этому месту.

Отец — высокий статный мужчина за шестьдесят в джинсах и голубой тенниске.

Очень спокойный и неторопливый.

Проницательные карие глаза быстро осмотрели меня с головы до ног, и я уверена, в этот же момент обо мне было составлено развёрнутое первое впечатление, которое, как известно, остаётся с человеком навсегда.

Я не заметила между отцом и сыном сильного сходства, возможно потому, что черты лица высокопоставленного дипломата сильно изменены временем.

Мать Благовых — миниатюрная блондинка тех же лет. Средней комплекции и в блузке Шанель. Именно эта эмблема украшает пуговицы. Я уверена — это не подделка. Она очень ухоженная и очень хорошо сохранилась. Я думаю, свою роль в этом сыграло испанское солнце и чудеса современной косметологии. Черты её лица заострённые, губы тонкие. На неё мой Благов тоже не похож. Он у меня сам по себе. Особенный.

На кого будет похожа наша Хромосомка?

Господи!

Я должна прекратить!

Возможно, у меня в животе пусто. Просто, ещё утром для меня мой новый жилец не имел особого значения, а теперь имеет! И с каждым часом всё больше и больше.

Я хочу…от Паши ребёнка.

Сейчас мысль об этом вызывает во мне прилив восторга. Мой маленький Благов. Вернее наш.

Это так глупо и незрело. Легкомысленно. Но, ведь дети рождаются от любви, разве нет?

Почёсывая пальцами живот, смотрю на то, с какой естественностью шалопай-баскетболист орудует ножом для рыбы, отделяя филе от хребта с хирургической точностью и непринуждённостью. Будто каждый день обедает в обществе английской Королевы.

Почему я раньше не замечала за ними этой неброской интеллигентности?

Подпрыгиваю от неожиданности, когда распахивается дверь. В комнату, подсвеченную ярким обеденным солнышком, врывается хозяйка.

Сажусь прямо, нервно разглаживая салфетку, лежащую на моих коленях. От напряжения и долгого ожидания у меня заходится сердце. Я очень волнуюсь. Это такой важный момент для нас с Благовым, ведь эта женщина — его мать. Если он её любит, я бы тоже хотела её полюбить. Мы с Хромосомкой хотели бы, исправляю себя.

Лилия Павловна стремительно проносится мимо, оставляя за собой шлейф глубокого насыщенного парфюма, и опускается на свободный стул рядом с Егором, ни на кого не глядя.

Лицо её раскрасневшееся, губы поджаты.

Следом в комнату входят мужчины.

Наблюдаю за ними, ожидая чего угодно. Благов совершенно невозмутим. Он опускается на стул, рядом со мной и хватает стакан с водой.

Его отец спокойно улыбается нам всем, в том числе мне, от чего я улыбаюсь в ответ. Его улыбка искренняя, и я уверена — у него куча мыслей в голове, совершенно не касающихся меня или того, что его сын за неделю сменил одну девушку на другую.

Он садится рядом с женой, которая отрывистыми движениями накладывает себе салат. Интересно, это всё готовила она?

— Как мне увидеть твою игру? — резко спрашивает она Егора. — Пока мы не уехали, хочу сходить.

— Обыкновенно, — пожимает плечом тот. — Завтра в пять вечера, билеты пришлю на почту.

— Олег, налей вина, будь добр, — обращается она к мужу, продолжая накладывать себе еду. — Хочу выпить за сына. Спасибо, что приехал вчера, когда мы с отцом тебя ждали.

— Пожалуйста, — мрачно отзывается Паша, поднося к губам стакан.

Поднимаю на него глаза, испытывая неловкость.

Меня толком никому не представили, и я не знаю, как себя вести.

Паша делает большой глоток. Его кадык дергается, жилы приходят в движение.

Перевожу взгляд с него на присутствующих.

— Катя, тебе налить вина? — любезно интересуется Олег Алексеевич.

Чувствую волнение и краснею, потому что он смотрит мне в глаза, терпеливо ожидая ответа.

И он назвал меня по имени.

От него исходит особая аура. Одновременно простота и НЕ простота. В глубоко посаженых карих глазах столько мудрости и понимания. Словно он меня насквозь видит, как и многие вещи в этом мире.