Всегда Ты

Мне так страшно. Я боюсь его потерять, или боюсь того, что самой придётся его оставить.

Мы стоим в центре танцевальной зоны, обнявшись, и делаем вид, будто танцуем. На самом деле, Паша просто покачивает нас туда-сюда, пристроив подбородок на моей макушке. Я окруженная его руками. Моя щека лежит на его груди. Чувствую свежий запах его рубашки. И тонкий аромат его парфюма.

На нем чёрный костюм, который идеально подогнан под широкоплечую фигуру.

Эти его костюмы.

Во мне влечение и тяга к жизни борются с тоской.

У меня на подкорке завелась тень, которая омрачает любую попытку взбодриться. Это не даёт расслабиться и просто наслаждаться. Наверное, теперь ничего мне не поможет. Я должна найти какую-то спасительную мысль и уцепиться за неё. Но, я никак не могу её отыскать.

Мне хочется закричать. Или сломать что-нибудь из дорогой обстановки вокруг нас. Это место кричаще роскошное. Резная мебель и огромная люстра на потолке. Я как будто в другой мир попала.

Ресторан находится на первом этаже отеля в Центре. Я раньше часто проходила мимо него, когда гуляла по городу. У них на входе стоит швейцар, а фасад украшен флагами стран мира.

Гости Паши (или его матери) разные. Их тут человек двадцать. В основном это люди в возрасте, и это супружеские пары.

Если мы с родителями обсуждаем за ужином цены на молоко, коммуналку и наших соседей, то здесь все на перебой обсуждают бизнес и обстановку в Европе. Ужин проходит в виде фуршета с напитками и закусками.

Я уже несколько раз ловила на нас недовольный взгляд его матери. Но мне всё равно. Я украла его у неё, потому что он мне нужен. Я знаю, она бы хотела, чтобы он весь вечер таскался за ней от одной группы гостей к другой, ведя непринуждённые беседы как хороший сын. Сейчас эта обязанность легла на плечи его отца.

Егор уже полчаса где-то ныкается.

Лилия Благова крутится среди гостей, щебечит, демонстрируя расположение. Смеётся, берет их за руки во время разговора. От этого мне становится немного обидно. Со мной она лишь вскользь поздоровалась. Я не понимаю, что делаю не так? Паше это не понравилось, я видела. От этого чувствую себя ещё хуже.

— Я думал, ты уснула там уже, — замечает он, продолжая баюкать меня в своих руках.

— Просто задумалась… — тихо говорю я, чувствуя, что от всех моих мыслей начинает болеть голова.

— Ты что-то много думаешь сегодня, — вкрадчиво говорит Паша. — Поделись-ка со мной.

О…нет…

— Я всегда много думаю… — шепчу напрягаясь.

Он это чувствует, потому что сам напрягается в ответ и останавливается, требуя:

— Ну-ка, посмотри на меня…

С силой зажмуриваюсь и мысленно чертыхаюсь.

Ну, что такое! Почему он всегда читает меня, как газету, блин! Он всю дорогу на меня поглядывал, и в ресторане тоже. Теперь я не сомневаюсь, что наше уединение не случайность.

Запрокидываю голову и дую губы, как бы намекая на то, что он самодурничает.

— Глаза открой, — без тени веселья требует Благов.

Обречённо поднимаю веки. У меня даже мысли нет ему сопротивляться.

Паша минуту гипнотизирует мои глаза своими, почёсывая клык языком.

Сглатываю.

Он с подозрением сощуривается. Изучает моё лицо, хотя я знаю, что оно в полном порядке, благодаря Свете. Снова возвращается к глазам и спрашивает, чеканя слова:

— Что. Случилось?

— Голова болит… — отвечаю тут же, не моргая.

— Не ври.

Я не готова к разговору. Тем более, когда Благов такой бескомпромиссный. Смотрю на него упрямо. Не буду я ему ничего говорить. Я…боюсь, и у меня…голова болит!

Закрываю глаза, не в силах выносить этот таранящий взгляд. Под ним невозможно сочинять враньё. Буду просто молчать и все.

— Кать! — рычит Паша, кладя руки мне на плечи. — Я тебя щас прибью, говори что случилось!

— Ничего! — выкрикиваю я, выворачиваясь с собственным рычанием.

Мне было так хорошо, что же он за человек такой?!

— Охер*ть… — в шоке тянет Благов, пораженный моей бурной реакцией.

Его пальцы сильнее сжимают мои плечи, я попусту теряю энергию. Пока он не отпустит, мне не выбраться. Сейчас меня злит то, что я такая тощая, а он такой здоровый!

Замираю, сдувая с лица волосы, и смотрю на него воинственно, вцепившись пальцами в его пиджак. Во мне просыпается злость и протест. Очень много злости. В основном на мир, но и на него тоже, потому что он опять давит на меня! Всегда!

Паша смотрит в моё лицо, выгнув брови. Будто впервые в жизни видит.

— Вот это новости… — себе под нос говорит он, осматриваясь по сторонам.

Хватает меня чуть повыше локтя и тащит за собой через весь зал. Как куклу.

Смотрю себе под ноги, чтобы не запутаться в них, считая выше своего достоинства сопротивляться этой грубой физической силе. Мы проходим через устланный мрамором холл, потом какой-то коридор. Благов заталкивает меня в просторную уборную с мозаичным полом и закрывает за нами дверь.

Пячусь к стене, сложив руки на груди.

Меня начинает пробирать нервная дрожь. Я очень волнуюсь. Я готова стукнуть его. Потому что я боюсь мысли, которая завелась в моей голове, а теперь мне придётся высказать её раньше срока! Прежде чем свыкнусь с ней сама!

Благов нависает надо мной чёрной стеной, откинув полы пиджака и положив руки на узкие бёдра. Чувствую, как наполняются желанием мои вены, а ноздри тянут его запах. Эти бёдра идеально вписываются между моих бёдер, несмотря на то, что он больше в два раза. Моё тело будто создано для него. Он всегда берёт его как одержимый, а оно отвечает взаимностью.

Почему, ну почему я оказалась бесполезной?!

Из кармана пиджака свисает расшитая белыми бусинами ленточка от моего милейшего круглого клатча, который я позволила себе к новым босоножкам за Пашин счёт. Почему-то меня эта деталь до боли трогает. Он улыбнулся, когда я повесила его на руку. И ему понравилось моё платье. Точно знаю.

— Я тебя очень внимательно слушаю, — говорит он деловым тоном, глядя на меня своим фирменным взглядом каменного спокойствия.

Вздыхаю, проводя ладонью по лицу. Роняю руку, откидывая голову на стену.