Всех убрать !
Шрифт:
И вот теперь Фил Розен - двадцатилетний паренек, которому, вполне возможно, не суждено дожить до зрелости.
Он думал о Лауре Бриль. Уже давно они проводили вместе все ночи, когда он оказывался в Филадельфии. До сих пор им просто было хорошо вдвоем; однако если так будет продолжаться, начнутся и другие чувства. Так что пришла пора расстаться. Он просто-напросто объявит, что уезжает из города, и сменит гостиницу.
Настало время избегать тесных отношений с кем бы то ни было; и настало навсегда.
Сигарета внезапно обожгла пальцы. Он опустил глаза и увидел, что от неё остался только
Теперь лучи солнца заливали всю комнату. Что он задремал на диване, Джонни понял лишь тогда, когда, раскрыв глаза, увидел стоявшего перед ним доктора Гамильтона. Тот раздраженно бурчал:
– Еще раз говорю вам: думаю, он поправится. Но на это нужно время. И немалое. Но все-таки он выживет. Если не будет непредвиденных осложнений.
– Мне всегда нравилось это выражение, - заметил Джонни.
– Благодаря ему вы, медики, освобождаете себя от всякой ответственности.
Такая мысль вряд ли могла смягчить раздражение доктора Гамильтона.
– Он все ещё не пришел в себя. Но если вы хотите его видеть...
– Нет, не хочу.
Джонни поднялся с дивана и потянулся. У него болела спина, ноги словно налились свинцом, кровь едва текла по жилам.
– Нужно немедленно его отсюда увезти, - заявил доктор Гамильтон.
– Я буду ежедневно навещать его. Но здесь он оставаться не может.
– У него есть семья. Любящая мать и две сестры. Позвоните Фрэнку Беллу и договоритесь с ним, чтобы парня от вас забрали. Скажите, я прошу его помочь. Я перед парнем в долгу.
– Кстати, о долге. Как насчет моего гонорара?
– Насколько он будет велик?
– Пятьсот. Поверьте мне, это недорого. Если принять во внимание...
– При себе у меня таких денег нет. Но заплатить я в состоянии. Можете убедиться в этом, спросив у Фрэнка Белла.
– Именно так я и намерен сделать, - буркнул доктор Гамильтон ему вслед.
Джонни остановил "мустанг" на обочине, где в поле зрения не было ни единого дома, ни единой машины. Он вышел, отсосал из бака немного бензина и вылил его на измазанную кровью куртку. Потом отнес её подальше от дороги и там поджег. Пока одежда горела, он осмотрел свой револьвер. В том месте, где рикошетировала пуля Лу, осталась метка, однако сам револьвер уцелел и годился в дело.
Другое оружие - маленький автоматический пистолет Фила Розена - Джонни отнес к зарослям дикого шиповника, где под одним из кустов вырыл ямку. Затем он протер пистолет землей, чтобы удалить отпечатки пальцев, бросил его в ямку и присыпал землей. Потом вернулся к догоревшей куртке, разбросал оставшийся от неё пепел, вновь сел в "мустанг" и покатил в Филадельфию.
Время шло к вечеру, когда Джонни закрыл за собой дверь номера в гостинице и запер её на ключ. У него звонил телефон. Джонни снял трубку и услыхал жесткий и негодующий голос Бена Корнгольда.
– Ну, что же, черт возьми, произошло?!
– Товара нет, - вздохнул Джонни.
– Дело не выгорело.
– И все равно ты мог бы позвонить, чтобы я был в курсе. Я полночи тебя прождал, засранец!
– Какая жалость, - вяло хмыкнул Джонни.
–
Он бросил трубку, задвинул шторы и швырнул револьвер на стул возле кровати. Потом разделся, прошел в ванную и принял хороший горячий душ.
Весь день он ничего не ел, если не считать гамбургера в придорожной забегаловке. Однако голода не ощущал. Все, чего ему хотелось, - это спать.
Сквозь шторы пробивался свет; однако это едва ли могло помешать ему уснуть, учитывая, как он измотался. И в самом деле, не обращая внимания на заходящее солнце, всего через несколько секунд он уже спал глубоким сном.
Проснулся он от стука в дверь. Была глубокая ночь. Он сел, спустил ноги на коврик и стал нащупывать свой револьвер.
В дверь снова застучали.
Джонни включил ночник и проворчал:
– Ну, кто там еще?
– Это Фрэнк, Джонни, - ответил голос за дверью.
Голос и в самом деле был похож на голос Фрэнка.
Джонни натянул трусы, поднялся и пошел к двери. В правой руке, опущенной вдоль тела, он по-прежнему сжимал свой револьвер. И дверь открыл левой.
Вошел Фрэнк Белл с двумя головорезами.
Одним был здоровенный тип по кличке Бегемот, другим - малыш по имени Каджиано. Бегемот состоял из одних мускулов. У Каджиано малый рост компенсировало наличие "люгера" и репутация человека, знающего, как с ним обращаться. Сейчас "люгера" не было видно, однако тот, несомненно, был под рукой - без своего оружия Каджиано гроша ломаного не стоил.
Бегемот закрыл дверь и прислонился к стене. Все трое глядели на Джонни.
– Что означает пушка у тебя в руке?
– спросил Фрэнк Белл.
Взгляд его был не столь дружелюбен, как обычно. В то же время он не был и враждебным. Фрэнк ограничивался тем, что с задумчивым видом изучал Джонни.
– Я спал, - буркнул Джонни, - и не ждал никаких гостей.
Он сел к ночному столику и положил на него револьвер.
Рука его осталась на столе - не слишком близко к револьверу, но и не слишком далеко.
Каджиано прошел через всю комнату и встал у окна, прислонившись к стене и сунув обе руки в глубокие карманы чересчур просторной куртки.
Фрэнк присел на край постели и испытующе взглянул на Джонни.
– Мне звонил доктор Гамильтон. Двое моих парней переправили Фила Розена домой.
– Спасибо. Как он?
– Все в порядке. Пока его перевозили, он много чего наговорил. Поскольку он при этом все ещё был под действием лекарств и бредил - по большей части глупостей. Однако он назвал одно имя. Лу Руффо, - Фрэнк на миг умолк, внимательно следя за реакцией Джонни.
– Ты знал, что Лу - член семьи?
Джонни кивнул. Ему было чертовски трудно держать в поле зрения троих одновременно.
Фрэнк заговорил ещё тише:
– Прошлой ночью Лу нашла полиция. Мертвым. Вместе с его кузеном из Нью-Йорка. Ну, на кузена мне плевать. Но... Словом, я не имею привычки сидеть как ни в чем не бывало, когда убивают моих людей.
– Ну и что? Представь, у меня тоже нет обыкновения сидеть и ничего не делать, если два негодяя нападают на меня, когда я иду на дело.
Фрэнк наклонил голову, по-прежнему, не сводя глаз с лица Джонни.