Встречи
Шрифт:
На другой день, утром, делегация выехала с фронта обратно на Урал. Одним человеком в ней стало меньше. И этот человек был уже не делегатом уральских рабочих, а санинструктором взвода разведчиков в полку Дзюбы.
3
– Марьям!
Марьям оглянулась. Рядом с ней стояла Ольга Михайловна. Она казалась собранной, спокойной, даже в самой манере держаться у нее появилось что-то иное, твердое. Она совсем не напоминала ту женщину, которая предавалась тяжелому и одинокому раздумью в пустой
Увидев ее, Марьям обрадовалась. Теперь ее и Ольгу Михайловну связывали новые узы. Как хотелось бы, чтоб они были вместе!
– Ольга Михайловна, я остаюсь!
– сказала она.
– Где?
– Здесь! На фронте! Буду санинструктором!..
Ольга Михайловна покачала головой:
– Упорная ты. Ну как? Нашла своего Федю?
– Нашла.
– Где? В госпитале?..
– Нет! Он уже снова в разведку ходил. Взял пленного. Я сама видела, - быстро сказала Марьям, боясь, что Ольга Михайловна ей не поверит, - как он его в штаб привез. Говорят, офицер. И с важными бумагами.
Ольга Михайловна помолчала, посмотрела куда-то вдаль, на околицу станицы, где, тяжело переваливаясь на неровностях дороги, прошел бензозаправщик.
– А я ведь тоже в штаб фронта уже не вернусь, - сказала она.
– Куда же вы?
– Еду в штаб Коробова за назначением. Попросилась в полк.
– Хорошо бы туда, где и я, - сказала Марьям.
– Посмотрим… А хочешь, Марьям, - вдруг оживилась Ольга Михайловна, - взглянуть на моего сына?
– Где он?
– Здесь, неподалеку. Я уже у него была. Сейчас он возится с танком, а через полчаса будет свободен.
– Пойдем, - сказала Марьям.
Они медленно пошли через всю станицу. У Марьям еще не было шинели. Но как только все решилось и она перестала думать о возвращении, ей стало легче. Ольга Михайловна также перестала быть для нее просто знакомой, возникали новые связи, новые отношения.
– Теперь я буду уже звать вас не Ольга Михайловна, а товарищ майор, - улыбнувшись, сказала Марьям.
– Ну, это глупо, - сказала Ольга Михайловна.
– Со мной эти формальности ни к чему. Они, конечно, нужны, но не между нами… Я постараюсь, чтобы ты была поближе ко мне.
– Как бы это было хорошо!
– Товарищ майор! Товарищ майор!..
– крикнул совсем близко какой-то голос, и тотчас, выскочив из-за полуразвалившегося плетня, к ним со всех ног бросился молодой танкист.
– Вот и Валька, - сказала Ольга Михайловна.
Валентин держал в руках какой-то сверток. Расстегнутый шлемофон крепко облегал голову и щеки. В военной форме Валентин казался намного старше того юнца, который был изображен на фото. Это был невысокий крепыш с веселым взглядом небольших светлых глаз.
– А я достал тебе энзе, мать, - сказал он, протягивая ей сверток.
– Тут консервы, колбаса и даже шоколад…
– Зачем это мне?
– сказала Ольга Михайловна, беря у него сверток. Ей была приятна эта забота.
– Ну, ну, не спорь.
Он посмотрел на Марьям, и в его взгляде что-то дрогнуло. Марьям невольно опустила глаза.
– Познакомься! Это Марьям!.. Мы теперь с ней будем служить вместе… Да не смотри ты так на нее… Эта девушка
не про тебя.– Почему?
– засмеялся Валентин.
– Ты, мать, заранее не решай… Правда, Марьям?
– Конечно, - сказала Марьям с веселым оживлением, которое заставляло отодвинуться куда-то в отдаленные уголки сердца то тревожное волнение, в котором она жила все эти дни.
Они присели в стороне от дороги на груду бревен. Ольга Михайловна посередине, а Марьям и Валентин по сторонам. Валентин весело рассказывал какую-то смешную историю о поваре, который заснул на танке и чуть не уехал от своей кухни. Марьям посматривала на него, на его открытое, совсем еще мальчишеское, лицо и невольно сравнивала с Федей. И ей было приятно, что Федя выходил победителем. Он и красивее, и выглядел старше сына Ольги Михайловны. Валентин еще и пороха не нюхал, а ее Федя уже получил два боевых ордена.
Потом вдруг, словно исчерпав запас всех смешных историй, Валентин замолчал. Марьям взглянула на Ольгу Михайловну, лицо ее было печально, в углу рта набежали морщинки. Она смотрела перед собой, но мысли ее были где-то далеко…
– Я пойду, Ольга Михайловна, узнаю насчет машины.
Валентин с сожалением посмотрел на нее.
– Успеется еще, - сказал он.
– Посидите немного…
– Нет, нет, - возразила Ольга Михайловна.
– Иди, Марьям… А потом скажи мне. Поедем вместе.
Марьям улыбнулась Валентину, который подавил вздох, и пошла по дороге.
– Хорошая девушка, - сказал он, когда она отошла подальше.
– Очень хорошая!.. Только у нее есть свой Федя…
– Мне, мать, всегда не везет.
– Повезет. Ты еще очень молод…
Валентин снял шлемофон и положил его рядом с собой. Спутанные светлые волосы упали на лоб, он встряхнул головой, чтобы отбросить их назад. Теперь он казался еще моложе, и Ольга Михайловна вдруг вспомнила, что в детстве он очень не любил, когда она куда-нибудь уходила. Садился на пол и начинал горько реветь…
– Как тебе живется?
– спросила она.
– Скучаешь?..
Валентин вздохнул.
– Бывает, и скучаю, особенно ночью. Лягу на плащ-палатку, закрою глаза и думаю… Вспоминаю тебя! Где-то ты сейчас!.. А вот отец совсем забыл меня…
– У него много работы.
– Мог бы хоть записку написать. А то даже на письмо не ответил.
– Наверное, закрутился в делах… Знаешь, сколько у него сейчас забот… Валечка мой! Смотри, будь осторожен. Ты ведь у меня один.
На дорогу из дома напротив выбежал какой-то танкист и крикнул:
– Рыкачев, к командиру!.. Быстрее!
Валентин соскочил с бревен.
– Ну, до свидания, мама!
– До свидания, сын.
– Ты куда едешь?
– Сначала в штаб армии. А дальше - еще не знаю…
– Напиши…
– Обязательно напишу.
– Рыкачев, быстрее!
– крикнул танкист.
Валентин торопливо поцеловал мать в щеку и бросился бежать по тропинке. Когда он скрылся за дверью дома, Ольга Михайловна повернулась и пошла вдоль деревни. Она шла и шла до тех пор, пока вдруг не заметила, что давно уже вышла в открытое поле…