Вторая попытка

— Самые популярные, на сцену! Красавица/Красавец, приготовиться! — вопила Хэвиленд.

Фотограф набрал около дюжины учеников, собравшихся у подножия лестницы, которую покрыли золотой краской и вдобавок блестками. Низшие сословия снизу вверх смотрели на своих идолов, которые восседали так высоко, как им и полагалось по статусу самых популярных. Я смотрела на все это и думала, что это отвратительное действо полностью противоречит тому, что всю нацию призывают повсеместно проявлять бдительность, смелость и доблесть. Я размышляла, как раскрыть эту тему в новой статье для «Крика чайки», когда Бриджит прервала ход моих мыслей своим очередным искренним вопросом:

— Почему никто, вообще, не воспринимает меня серьезно?

— Что ты имеешь в виду?

— Красавица класса, — она высунула язык. — Беееееее.

Боже мой.

— Бридж, я тебя сейчас отшлепаю. Не будь одной из тех красоток, которые хотят быть обычными на вид девушками, чтобы их воспринимали серьезно. Это оскорбительно для обычных на вид людей.

— Просто… — голос ее сломался.

— Что?

— Ну, понимаешь, ведь я действительно хорошо сыграла в «Спун Ривер» в прошлом году, так? И я оказалась достаточно умной, чтобы попасть на Летнюю программу.

Она действительно хорошо сыграла в прошлогодней пьесе, мне пришлось это признать. Ее успех удивил меня даже больше, чем успех Пепе. Его триумфальный дебют мог бы удивить меня, поскольку с его помощью Пепе доказал, что представляет собой намного больше, чем просто Черного Элвиса и постоянного победителя в соревнованиях талантов Пайнвилльской школы. Но его непредсказуемость уже стала предсказуемой, и Пепе вряд ли теперь сможет меня по-настоящему чем-то поразить. И я сказала Бриджит, что она сыграла настолько хорошо, что зрители на время забыли о том, как она чертовски блондиниста и сексапильна, и это было самым лучшим комплиментом ее актерскому мастерству, который только пришел мне в голову.

— Спасибо, Джесс, — шепнула она, и ее лицо и шея начали предательски краснеть. После небольшой паузы она показала на Дори Сиповиц, сидящую в углу и оттачивающую свою позу с огромной театральной маской. — Ведь я, типа, всем доказала, что я лучше исполняю главную роль в «Нашем городе». А Театральной Королевой класса выбрали ее.

— А тебе хотелось, чтобы Театральной Королевой класса выбрали тебя?

— Ну да.

— Да ладно, прекрати, Бриджит! Дори вся насквозь пропитана театром, — сказала я. — А тебя никто не воспринимает такой чудачкой…

— Перси на репетиции сказал мне то же самое, — ответила она. Пепе в «Нашем городе» играл роль Рассказчика.

— Пепе прав. Ты слишком хорошенькая. Слишком популярная. Слишком много парней хотят залезть тебе в трусы.

— В том-то вся и проблема, — вздохнула Бриджит.

Я снова скажу это. Боже правый.

— Красавица и Красавец класса, подъем! Умник и Умница, приготовиться! — прокричала мисс Хэвиленд, которая тоже участвовала в создании школьного ежегодника.

— Лучше бы нам встать, пока Хэвиленд не начала распространяться на тему того, как наше поколение не уважает время, — сказала я. — Неужели мы не видим, что наше коллективное наплевательство на пунктуальность усугубляет образ ненадежности, подрывающий доверие к нашему поколению?

Бриджит не слушала. Она была слишком занята жеванием того, что обычно является ее хвостиком, а сейчас было высвобождено из резинки ради фотографирования.

— Хватит жевать волосы, если, конечно, не хочешь, чтобы они стали слюнявыми.

Но она продолжала грызть их на протяжении всего нашего пути к сцене.

Фотография каждого Характера класса делается на фоне красно-белого логотипа Пайнвилльской школы, но с разным реквизитом. Болтушка Сара кричала что-то в мобильный телефон. Флиртовщица Мэнда развесила свои сиськи по Пи Джею, который выступал одновременно и в роли реквизита, и в качестве Флиртовщика, в то время как Скотти злобно сверкал глазами вне зоны видимости фотокамеры. Изображая Красавицу и Красавца, Бриджит и Скотти любовались собой в маленькие зеркальца. К ее чести, Бриджит смешно закатила глаза.

— Дорогуша, ты же не Клоун класса, — сказал фотограф. — Теперь сделай одолжение и постарайся выглядеть красивой, как тебе и положено.

Бриджит крикнула мне: «Понимаешь теперь, что я имела в виду?!»

Лен прилежно ждал нашей очереди фотографироваться. На нем была футболка, которую я раньше не видела. Под черно-белой фотографией Эйнштейна было написано: «ВЕЛИКИЕ ДУХОМ ВСЕГДА ВСТРЕЧАЮТ ЖЕСТКУЮ ОППОЗИЦИЮ СО СТОРОНЫ СРЕДНИХ УМОВ».

— Клевая майка, — сказала я. Это высказывание напомнило мне о цитатах Мака. Интересно, разочаровался бы он, если бы узнал, что я уже решила не поступать в Колумбийский университет. Хотя ему об этом знать необязательно.

Лен, как это у него заведено, прочистил горло, и это означало, что скоро начнется словесный понос. Так и есть:

— Не настолько гениально в своей простоте, как футболки Флю с днями недели, но заявка на модность в самом прямом смысле слова. Ты знаешь, что Эйнштейн плохо учился в школе? На самом деле, вряд ли его избрали бы Умником класса, поскольку учителя считали, что Альберт практически не поддается обучению, вот ведь ирония судьбы…

— Понятно, — прервала его я.

Терпеть не могу его болтовню. Начав, он уже не может остановиться. Лучше уж ему не начинать вовсе. Так мы простояли минуту молча, и Лен мне очень нравится, когда молчит, а я могу просто любоваться его новым имиджем. Мне почти удается убедить себя в том, что это совершенно другой парень: клевый, умный, симпатичный. Но едва он открывает рот, становится ясно, что передо мной тот самый старый Лен.

Скоро у нас это станет привычкой. Ну, знаешь, сначала фотография старшеклассников месяца, теперь это. У меня такое ощущение, что в будущем нам придется много фотографироваться вместе. Э-э-э, э-э-э, — он вдруг совсем потерял дар речи, и начал заикаться. — Э-э-э. Ну, я имею в виду, что ты и я, мы будем весь год выигрывать все титулы, и нам придется все время фотографироваться вместе, так, может, нам… э-э-э…

К счастью, вмешалась Хэвиленд:

— Умник и Умница, на сцену! Обреченные на успех, приготовиться!

В роли Умника и Умницы мы с Леном были окружены учебниками. Смешно, ведь я делаю все уроки в аудитории для самостоятельных занятий, а домой книг не ношу с десятого класса.

— Улыбочку, — призвал нас фотограф.

Мы улыбнулись.

— Обреченные на успех, на сцену! Нонконформисты, приготовиться!

— Это мы, — сказали мы с Леном одновременно.