Вторая жена. Книга 3

Услышав странный скрип, я насторожилась и подняла взгляд. Чьи-то тихие шаги, легкий скрежет и вот факел плывет в моем направлении, в чьей-то руке. Пламя осветило волосы цвета огня и мне на мгновение показалось, что голова воительницы горит, но это просто блики сверкали на ее тяжелых волосах.

 Она приближалась почти крадучись, но в тоже время не скрываясь. Голова поднята, а ледяные глаза сверкают превосходством.

– Зря Давлат не поставил у твоей клетки стражников, – это были ее первые слова.

 Сарнай остановилась в паре шагов от решетки, служившей нам обеим преградой. Только в отличие от первой жены, я уйти не могла.

 Я не потрудилась встать и смотрела на предательницу чуть прищурив взгляд, всем своим видом показывая ей, как мне противны такие люди, те, кто не ценит свой народ. Сарнай это поняла. Я догадалась по ее взгляду, вспыхнувшему слишком ярко.

 Она была одета в чистые одежды, на поясе вместо меча длинный кинжал в ножнах, волосы распущены и горят огнем. Женщина широко расставила ноги на ширине плеч, словно собиралась вступить со мной в поединок. Я же продолжала смотреть на нее, стараясь одним презрением во взоре, выразить то, что чувствовала по отношению к подлой предательнице. Если раньше я могла уважать ее за храбрость и мужество, то теперь в моих глазах она была более чем жалкой при все ее кажущейся силе.

– Как тебе твои новые покои, принцесса? – спросила она.

– Если есть желание, мы можем разделить из вдвоем, – предложила я и сделала широкий жест, словно приглашая Сарнай войти ко мне. Она рассмеялась.

– Нет, – произнесла тихо. – Наши пути расходятся, принцесса. Теперь ты – никто, а я…

– Мне нет дела до того, кем ты станешь при Давлате, – поспешила перебить ее речь. – Если хочешь сказать что-то важное – говори, если же нет, убирайся. Мне неприятно видеть твой лицо. Думаю, что в этом дворце найдется тот, кто когда-нибудь перережет тебе глотку или подсыплет яд в еду! Предателей никто не любит!

– Я не предатель! – возразила она яростно. Кажется, мне удалось зацепить ее своими словами.

– Правда? – я смогла рассмеяться, глядя на ее лицо. – А кто же?

– Они никогда не были моим народом, – ответила она. – Да, я подстраивалась под Шаккара и его людей, но я не принадлежу к варварам Хайрата, – сказала и словно опомнилась.

– Впрочем, зачем я говорю все это тебе? Ты скоро умрешь, и я пришла лишь сказать тебе, что буду рада присутствовать при твоей казни.

 Вспомнив о Малахе я перестала улыбаться.

– Вижу, ты поняла, о ком я говорю, – пришла очередь воительницы смеяться надо мной. Но что я могла поделать, если воспоминания о жуткой твари Давлата вызывали у меня страх и дрожь. Одно дело быть убитой в бою, а другое – съеденной заживо подобным чудовищем.

– Это будет превосходное зрелище, – добавила рыжеволосая.

 Я сжала руки в кулаки и постаралась улыбнуться, понимая, что не дам ей шанс порадоваться над моими страхами.

– Что с повелителем и Аббасом? – спросила я.

– Вазир еще жив, а тело менсувара Шаккара уже ищут воины Давлата, – ответила Сарнай. – Новый правитель устраивает меня намного больше прежнего.

– Расскажи мне, что ты сделала, чтобы защитники проиграли так быстро? – поинтересовалась я. – Тут в клетке я ничего уже не смогу сделать тебе, так окажи милость проигравшей, расскажи, что произошло на самом деле и почему мы проиграли так быстро? Дело ведь не в Малахе и даже не в количестве воинов в войске Давлата. Тут замешаны ты и твоя ведьма Наима!

– Наверное, ты сейчас жалеешь, что не убила ее, когда была такая возможность? – сказала рыжеволосая. – Она ведь долго прислуживала тебе по моему приказу. И да, это я велела ей дать тебе зелье, от которого ты должна была умереть.

– Зачем? – хотя Сарнай сменила тему и не ответила на мой вопрос, я хотела знать все. Когда отправлюсь по ту сторону жизни, буду ждать ее и хранить в памяти все злодеяния. Почему-то я была уверена, что боги оставят мне память ради такой мести. А убить воительницу я могла за многое и первой причиной было мое неродившееся дитя.

– Ответ прост: ты мне мешала, – Сарнай переложила факел в левую руку. – Шаккар слишком увлекся тобой.

– Ревность? – предположила я и первая жена тут же рассмеялась.

– Ревнуют только когда любят, – успокоившись, ответила она. – А я никогда не любила Шаккара. Между нами была только страсть и взаимная выгода. Нас обоих устраивало то положение, в котором мы находились. Тебе не понять, маленькая принцесса, даже теперь, когда ты так изменилась.

 Я прищурила глаза, рассматривая Сарнай. Мне показалось, что я по-новому вижу ее теперь. Передо мной была не воительница, не храбрая женщина, которая когда-то вела за собой войско, которая закрывала своим телом спину своего любимого мужа, нет. Я видела ее такой, какой она была на самом деле: человеком с насквозь прогнившей душей.

– Что ты там увидела? – спросила она резко.

– Никого, – ответила я и мои слова были правдой.

Конец ознакомительного фрагмента.