Вторая жена

«Дорогая Минти, — написала Сью Фрост. — мне очень трудно было это написать. Мы не знали друг друга, и это был мой выбор. Но я много думала об этом, и, наверное, ты хотела бы знать, как мы любили дорогого Натана.»

Я тасовала эти письма словно колоду карт. Натан бизнесмен. Натан друг. Натан отец. Я сохраню каждое письмо. Пожалуй, я куплю альбом для вырезок и вставлю их, чтобы потом в один прекрасный день показать ребятам. Возможно, мы перечитаем их вместе. «Это письмо от папиного босса… а это от леди, которая работала с папой».

Письмо Джилли было неожиданно сердечным: «Дорогая Минти. Похороны Натана прошли очень хорошо, и я вижу, как это утешило Сэма. Сэм собирался написать, но он ужасно занят подготовкой к переезду. У Фриды все в порядке, и я надеюсь, что ребята чувствуют себя хорошо. Может быть, нам стоит вместе встретить следующее Рождество…».

Должно быть, я неловко подвинулась, мой локоть столкнул стопку писем, и они дождем посыпались на пол. Я наклонилась и подняла одно, написанное черными чернилами на дорогой плотной бумаге.

«Дорогая Минти… — писала Роуз. Ее острые „р“ и „у“ рассекали строки поперек, окруженные округлыми „а“ и „е“. — Я знаю, тебе будет очень тяжело. Ты будешь ужасно занятой и усталой и, наверное, все еще ошеломленной всем произошедшим. Пожалуйста, позаботься о себе. Это важно. Еще я хочу сказать, что иногда мы злимся на умершего. Со мной так было, когда неожиданно умер отец. На самом деле, я была даже больше возмущена, чем зла. Но я хочу сказать, что гнев ослабит тебя, Минти, как ослабил меня, когда Натан неожиданно решил расторгнуть наш брак. Я полагаю, ты иногда будешь думать, как смел Натан оставить тебя? Наверное, ты будешь спрашивать себя, справишься ли ты одна, зарабатывая на жизнь и воспитывая детей. — Слово „дети“ показалось мне особенно черным на белой бумаге. — Ты так же можешь подумать, читая эти строки, что мое вмешательство грубо и бесцеремонно. Но я должна рискнуть.»

Роуз хотела помочь мне пережить мое горе. До сих пор я сама спала с ним в своей постели, но Роуз собиралась забраться и сюда.

— Так не пойдет, Роуз, — пробормотала я в пустой комнате. — Что бы ты ни говорила, я должна оплакать Натана. И я это сделаю. Сделаю.

* * *

— С возвращением, — Барри оторвался от ежедневника. — Мы по тебе скучали.

Он был одет в черную кожаную куртку, несколько ниток более светлого тона прибавилось к его красному браслету на запястье. Его слова звучали искренне и радушно. Комок застрял у меня в горле, мне удалось улыбнуться ему, прежде, чем я скрылась у себя в кабинете. В мое отсутствие он был убран. Две аккуратные стопки бумаги на моем столе можно было рассматривать просто как знак вежливости.

— Привет, — Деб остановилась на пороге. — Как дела?

— Я надеюсь, что разобралась со всеми делами.

— Мне очень жаль, Минти. Это было совсем ужасно?

Мне удалось улыбнуться:

— Настолько ужасно, что теперь мне хочется обо всем этом забыть. Расскажи, пожалуйста, чем ты занималась?

Ей не требовалось второе приглашение. В течение пяти минут я была проинформирована о каждом взгляде и вздохе, которые составляли ее роман с Крисом Шарпом. Мне с полной уверенностью сообщили, что он был самым талантливым человеком после Эйнштейна и самым фантастическим. Крис обещал предвидел самые радужные перспективы для «Парадокс» и с уверенностью предсказывал грядущие перемены в отрасли вообще.

— Он говорит, что уже вскоре люди будут самостоятельно составлять свои собственные телевизионные программы. — ее голос потеплел и звучал мечтательно, когда она перечисляла одно пророчество за другим. Она даже сказала: — подумать только, а ведь я могла не встретиться с ним. — И еще: — Правда, он очень симпатичный?

Горячечные излияния этой когда-то хладнокровной городской охотницы напомнили мне, что жизнь вокруг меня продолжает идти своим чередом.

— Он тебе нравится, Деб?

— О, конечно, конечно. Но он сейчас не хочет абсолютного контроля и ответственности. Вот как мы сейчас работаем, — Деб протянула руку и щелкнула по значку на моем экране. — он установил новое программное обеспечение. — она повозилась с клавиатурой. — Возможно, в результате мне придется найти новую работу, потому что нам не будет смысла дублировать друг друга.

Ого, это звоночек.

— Постой, Деб. Почему уйти должна именно ты? Ты любишь свою работу и заработала свое положение здесь. — но я уже видела, что мои слова не имеют никакого значения. — Хорошо, расскажи мне о проектах.

В ее глазах мелькнуло беспокойство.

— Пока тебя не было, Крис и Барри много спорили о дальнейших тенденциях нашего развития. О реалити-шоу и прочих вещах. Крис считает, что это улучшит наше финансовое положение. Сейчас обсуждается пара хороших идей.

— И?

— Ты должна будешь поговорить с Барри, но у меня есть ощущение, что… — она замолчала, потом добавила. — Крис считает, что нам не стоит так много заниматься культурными и образовательными программами. Они падают в цене. — она хихикнула. — Ты знаешь, что он называет началом среднего возраста?

— Скажи мне, Деб.

— Сорок лет.

Позже на редакционном совещании мы обсуждали забастовку госслужащих, и я услышала комментарии, содержащие достаточно здравого смысла, чтобы убедить меня. Не могу сказать, что Крис или Барри уделили мне много времени: они были слишком заняты разговаривая друг с другом.

— О? — сказала я, и мой голос прозвучал словно нехотя и издалека. — Я видела статью о балеринах в Харпер. Одна из них, Нора Паван кроме всего прочего является искусствоведом. Я думаю, мы можем пригласить ее в качестве ведущей для серии передач о танце.

Крис откликнулся:

— Можно даже вывести ее на передний план.

— Да, — сказал Барри, — звучит хорошо.

— Я проработаю структуру и подумаю о формате, — сказала я. — Эд Голайтли с ВВС-2 может заинтересоваться. Он редактор отдела искусства и я раньше встречалась с ним в «Вистемаксе». Я могла бы организовать встречу.

— Звучит хорошо, — повторил Барри.

* * *

По дороге домой я забежала в контору Тео. Я хотела обсудить свою финансово-правовую позицию, и он предложил зайти. Он усадил меня за стол и попросил свою помощницу сделать нам чай, который и подали в большом чайнике.

— Ближайшие несколько месяцев не будут легкими, — сказал он. — Некоторое время займет работа с завещанием, потом я должен буду организовать несколько встреч с доверенными лицами, чтобы обсудить раздел. Кстати, «Вистемакс» уже перечислил выходное пособие Натана. — я вздохнула с облегчением. — И, конечно, есть пенсия Натана. С ней еще надо будет разобраться. — он сделал паузу. — Есть еще вопросы в отношении доли наследства Роуз. — твердой рукой он налил мне вторую чашку чая. — Что бы вы ни получили, это не будет большим состоянием, но это даст вам фундамент, на котором можно построить благополучную жизнь. Добавив к этим деньгам вашу долю от акций и облигаций и ваши собственные заработки, вы будете в полном порядке, если не станете себе позволять что-то чересчур экстравагантное. Даже если вы потеряете работу, вы не останетесь нищей и сможете продержаться до лучших времен.

Я уставилась в свою чашку.

— Тео, зачем Натан предложил Роуз опекунство? О чем он думал? Он должен был знать, как… трудно… что это невозможно.

— Он дал понять, что ставит интересы мальчиков выше всего. Он сказал, что верит, вы его поймете.

— Но я не понимаю, — заплакала я. — Не могу понять. И он сделал так, чтобы об этом объявили всем! Он должен был поговорить со мной.

Тео был свидетелем многих подобных сцен в своем кабинете, когда возмущение, обида, горечь прорывали плотину вежливости и хорошего воспитания.