Вторая жена

* * *

Злая, опустошенная, близкая к отчаянию, я пролежала без сна большую часть ночи. Был теплый вечер, когда Роуз привела меня в дом номер семь и познакомила с Натаном. «Это будет ужин в саду, Минти. Приходи». Предварительная работа была завершена, я уже сознавала свою нелояльность к ней. Дальше все было просто. Когда мы втроем обсуждали причины многолетней дружбы, я взглянула на Натана широко раскрытыми глазами. Этого оказалось достаточно.

Потом он сказал мне: «Я не знаю, что на меня нашло, Минти. Раньше меня не соблазняли, и я сам об этом не задумывался». В конце концов мы поженились, хотя каждый из нас хотел совершенно противоположное тому, что делал. В припадке любовной горячки Натан оставил Роуз и свою жизнь на Лейки-стрит, увлекшись мной, потому что я была непредсказуемой, спонтанной и блестящей. Он хотел, пока не поздно, попробовать жить другой жизнью. «Это идеально чистый лист, — сказал он, бросаясь на мою неширокую кровать. — Мы свободны от всей это повседневной рутины». Я ничего не сказала о том, что было совершенно очевидно. Это бы смутило его. Никто не хочет слушать доводы рассудка, когда собирается повернуть время вспять. «Ты меня понимаешь?» — спросил он. Я погладила его по лицу: «Мы свободны, как птицы».

Я не призналась, что уже мысленно вижу, как молодая женщина ходит по кухне просторного дома номер семь, кладет носки в ящик комода, мыло в блюдце на краю раковины, ставит молоко в холодильник. Этой женщиной была я.

Часы показывали 5.15 утра. Я провела рукой по телу и почувствовала, что моя грудь и плечи болят сильнее, чем раньше. Мои глаза щипало, голова была тяжелой и гулкой. Я не смогу больше спать в эту ночь. Я поднялась с постели, спустилась вниз и вышла в сад.

Было холодно, и я дрожала. Несколько капель дождя упали на мое лицо, пока я шла по лужайке. Я должна была быть честной с Натаном и сказать ему: «Мы не будем свободны, это невозможно». Его смерть — его неожиданная и глупая смерть — вполне заслуживала нескольких гневных вспышек и даже крупной ссоры между мной и Роуз. Натану нужна была поминальная тризна, трагедийный пафос, гром литавров. Я должна была по-театральному оплакать его, чтобы очистить свое чувство от вины и разочарования.

Я понимала это. Но все-таки сейчас я стояла перед розой и смотрела на нее. Я протянула руку и схватила ее за стебель. Шип вонзился в основание большого пальца, показалась кровь. С легким вздохом боли я выдернула розу из земли.

Глава 17

Два месяца спустя ровно в три часа дня Барри, Крис и я вышли из такси перед телевизионным центром ВВС на Вуд-лейн.

— Ну что, — сказал Барри, отсчитав солидную сумму по счетчику, — сразу в бой?

— Один за всех и все за одного, — пробормотала я.

Барри рассмеялся:

— Рад, что ты не утратила своего чувства юмора, Минти.

Телецентр был построен в середине 50-х и представлял из себя лабиринт студий, многоярусных декораций и бесчисленных кафе-баров. Офис Эда Голайтли находился в полуподвале блока «А» напротив склада декораций. Нас провели через полупустой производственный цех в комнату, обставленную черной кожаной мебелью и выходящую окнами на Хаммерсмит и Сити-лейн.

Эд был рыжим коротышкой, постоянно приглаживающим свою шевелюру. У него было утомленное выражение лица человека, посвятившего жизнь тяжкому делу создания культурных программ с минимальным бюджетом. Перед ним лежала папка «Парадокс» с заголовком «Пункт отправления», которую я отправила ему за две недели до встречи. Он не поднимал глаз.

— Сядьте, — предложил он. Ему хватило вежливости добавить, — Я только что решил перечитать это еще раз.

Я слышала, как Барри цокнул языком, но Крис сказал:

— Не торопитесь, ред.

— Хотите, я пробегусь по сценарию? — предложила я. — Идея и формат просты. Известная балерина с нуля учится танцевать танго, брейк-данс, танец живота и рок-н-ролл…

Эд откинулся на спинку стула.

— Вы имеете в виду какую-то конкретную балерину?

Барри вступил в разговор:

— Нора Павана. Она в восторге от этой идеи. Вы не поверите, что могут делать эти ноги.

— Очень окупаемый, очень представительный проект. Это подтвердит кто угодно, — добавил Крис.

Эд поморщился.

— Есть одна проблема и серьезная. Когда я представляю нашему контролеру любую идею со словом «танец», он начинает ругаться. Или смеяться. Вот как обстоят дела. Но если это будет сама Нора, возможно, проблемы не возникнет.

— У вас вообще есть бюджет? — спросил Крис.

Эд был осторожен:

— Небольшой.

В ту же секунду я предложила:

— Почему бы нам не свести нашу Нору с вашим контролером? Есть идеи, как мы можем это устроить? Я уверена, он будет очарован ею.

Эд постучал пальцем по папке, потом черкнул что-то в своем блокноте.

— Он будет читать лекцию в Королевском Телевизионном Обществе.

Барри перебил:

— Тогда все просто, Эд. Я знаю директора КТО. Он работал на меня на «Позднем шоу». Я свяжусь с ним по электронной почте и получу приглашение для Норы. Потом мы посадим ее рядом с контролером на ужине. — он улыбнулся нам с Крисом, — Всего-то и делов, ребята.

* * *

По дороге домой я забрала зимнее пальто из чистки и купила пару бутылок фруктового сока в магазине на углу Лейки-стрит. Проволочная вешалка резала мне пальцы, когда я шла к дому. День был теплым и солнечным. На подоконнике миссис Остин цвела ярко-синяя лобелия. Это был удачный день, и я должна была чувствовать себя довольной. Но если бы кто-то спросил меня — если бы Натан захотел поздравить меня с удачно проведенными переговорами — я бы ответила: «Вы знаете, мне это безразлично».

Ева мыла посуду на кухне.

— Мальчики на улице, — сказала она. — Там так хорошо.

Она сложила тарелки и добавила:

— Я уже ухожу, — и прошла в свою комнату. Заиграло ее радио.

Я выглянула из задней двери. Мальчики в пижамах бегали по газону, не замечая меня. Я решила прослушать автоответчик. Задыхающийся голос Поппи заполнил кухню. Не могла бы я перезвонить ей в офис? Она будет там до позднего вечера. Затем была Сью Фрост. Как я справляюсь со своей тяжелой утратой? Я налила стакан воды и выпила его. Когда вы состоите в браке, любой считает себя вправе вторгаться со своими советами в вашу частную жизнь, и этот натиск усилится, если вы овдовеете. Миссис Дженкинс постоянно советовала мне, как обращаться со своими собственными детьми. Пейдж и Гизелла засыпали меня противоречивыми советами. Миссис Остин напрямую спросила, достаточно ли у меня денег на жизнь. Кейт Уинсом убеждала записаться на процедуру очищения прямой кишки. «Ты сейчас не можешь позволить себе накапливать токсины в организме». Все требовали отчета в том, как я справляюсь. Не дожидаясь ответа, они бодро рассказывали мне, как справились бы сами. Я начинала чувствовать себя огромной рыбой в аквариуме, где посетители, расположившись ниже уровня воды, могли наслаждаться зрелищем ее беззащитного брюха. Никто никогда не считался с правом акулы на неприкосновенность частной жизни. Хотя должны бы.

Я покорно позвонила Поппи.

— Это Минти.

После похорон мы встречались только дважды, каждый раз с близнецами, и наши разговоры не выходили за рамки вежливой болтовни.

— Спасибо за звонок, — сказала она. Ее голос звучал менее решительно, чем обычно. Я слышала приглушенное гудение принтера. — Вот что, Минти, я хотела узнать, как продвигаются дела с папиным наследством.

Странно, что Поппи не поговорила с Тео сама.

— Нам… — я подчеркнула это слово, — придется подождать немного дольше. Тео все еще ждет результатов оценки имущества.

Она колебалась:

— Значит, мы еще не можем приступить к разделу денег?

— Тео делает все возможное.

— Это тянется так долго, — отчаянный вздох Поппи снова раздался в трубке. — Разве мы не можем его поторопить?

— Есть некоторые проблемы с инвестициями. Тео намекнул на это. У тебя к нему есть претензии?

— Нет, ничего подобного, — поспешно возразила она. — Мне просто было интересно, вот и все. Тео сказал, что нам с Сэмом полагается доля, и я хотела… распорядиться ею. Есть пара вещей, которые я должна…Я хотела бы получить свою часть.