Второй дубль

— Добрый вечер, Верочка, — услышала она знакомый голос и, повернувшись, увидела рядом с собой смеющиеся глаза Владислава. — Как работается сегодня? Все хорошо?

— Все отлично, бумага идет хорошая, Владислав Михайлович, готовьте премию, — пошутила она.

— Верочка, мне помощь нужна. Меня в профкоме попросили посодействовать и что-то придумать для новогодней газеты. Я вот и хочу поспрашивать людей в цехе, может, у кого какие идеи есть.

Вере сразу вспомнилась газета, которую они оформляли на первом курсе училища, какой веселой она тогда у них получилась.

— А большая газета? Что за материал нужен?

— А я вам могу показать сейчас. У вас есть минутка? Пойдемте со мной.

Вера оглянулась в поисках Василия и, увидев его, жестом показала, что отлучится.

— Вот, прошу, — Владислав открыл дверь профкома, который находился на том же этаже, что и Верин цех.

Включив настольную лампу, он подозвал Веру к столу, на котором лежала начатая газета.

— Будет на четырех разворотах, два из них уже закончены. Нам нужно что-то такое, что понравилось бы рабочим.

Он стоял так близко от Веры, что она почувствовала запах «Беломорканала» от его одежды, а еще крепкого мужского одеколона.

— Поняла теперь?

Вера, не в силах поднять на него глаза, уставилась на его шею, видя, как под кожей двигается кадык. Она почувствовала, что он целует ее в щеку, и внезапно, сама от себя не ожидая, обвила руками его шею, и ее губы нашли его.

Спускаясь по ступенькам на мягких, как вата, ногах, Вера не могла сконцентрироваться.

В полночь заканчивалась ее смена, и Владислав сказал, что будет ждать ее недалеко от проходной.

— Вер, ты что, в ночную остаешься? — Вера непонимающим взглядом уставилась на коллегу, задавшую вопрос. — Ты зачем опять на себя рабочую одежду надеваешь?

Вера так волновалась, что в раздевалке, выйдя из душевой, стала натягивать форму.

Снова переодевшись, Вера молилась, чтобы Владислав не ушел, подумав, что она передумала. Он, наверное, видел, что ее не было среди тех, кто выходил с проходной после вечерней смены.

Она зря переживала. Он ждал ее недалеко, около трамвайной остановки. На улице было холодно, и Вера сразу ощутила пощипывание мороза на своих щеках.

— Вера, я вас приглашаю ко мне домой. На горячий чай. Или, может, вы кофе предпочитаете?

— Чай, — не сводя завороженный взгляд с Владислава, ответила Вера. Они заскочили в подошедший трамвай и через минут десять были на месте.

Жилье в коммунальной квартире принадлежало его другу. Владислав жил там временно, пока друг был в командировке. Комната была небольшой и чистой.

Владислав вышел на кухню поставить чайник, а Вера села на диван и стала листать журнал. Вернувшись, Владислав достал из холодильника ликер, налил в два небольших бокала.

— За вас… за тебя, Вера.

Вера лишь слегка пригубила напиток из своего бокала.

— Ты останешься сегодня со мной? — спросил он, подсаживаясь ближе и гладя ее волосы.

— Не знаю, — ответила Вера с идиотской улыбкой, а сердце билось часто-часто. Она вдруг превратилась в беспомощную глупую девчонку, не зная отчего робеющую перед этим взрослым мужчиной.

Он взял ее за подбородок и прошептал:

— Посмотри на меня.

Но она отвела голову. В тот момент она ненавидела себя.

Он встал с дивана и, потянув Веру за руку, заставил ее тоже подняться. Включил магнитолу, совсем тихонько, чтобы не разбудить соседей, и пригласил девушку танцевать. Они начали целоваться, он задрал ее блузку и стал гладить тело. Его опытные руки ловко расстегнули Верин бюстгальтер и ласкали грудь.

— Мы не должны этого делать… — прошептала Вера, но он закрыл ее рот своим, и Вера невнятно вымолвила «нет», ловя себя на мысли, что раньше таких ощущений не испытывала. Владислав присел на стул и посадил Веру к себе на колени, продолжая целовать.

И Вера не могла оторваться от его рта. Его поцелуи были сильными, почти грубыми, но одновременно сладкими. Он поднялся с ней на руках и подошел к дивану.

Она задрожала, когда почувствовала его губы на внутренней стороне бедер, ощутила их медленное движение к ее самому сокровенному и, больше ни о чем не думая, открывала себя и принимала его поцелуи, доставлявшие ей невыразимое наслаждение.

Вера почти закричала, когда он вошел в нее, но не от боли, а от экстаза. Владислав прикрыл ей рот своей рукой. Его сильные руки делали с ее телом все что хотели, и Вера позволяла.

Владислав был искушенным в любви. Каждый раз он открывал Вере новые стороны страсти, о которых она даже не подозревала.

Они встречались тайно от всех, но, тем не менее, весь завод знал об их романе. Вера летала по заводу счастливая, зацелованная, заласканная. Мысли о Владимире уже почти не посещали ее.

Не раз она размышляла: «Как странно устроена жизнь. Любить так сильно, безумно желать, запоминать каждый его взгляд, каждое движение его, каждый жест, каждое слово. Сойти с ума от горя, потому что его больше нет рядом. Думать, что тебе никто не нужен, кроме него. Вздрагивать, видя похожий силуэт в толпе, и каждый раз приходить в отчаяние, зная, что больше не увидишь его. Стремиться к нему как к заветной цели — и что же? Через два года эта цель перестает быть целью, теряет свою ценность, утрачивает свое притяжение. Что случилось? Что стало с тобой, с твоей мечтой? Неужели два года — такой большой срок для сердца? Или просто новое чувство, зародившееся в тебе, стирает память и делает осуществление мечты ненужным? Новая любовь вытесняет старую…»

«Не переступай эту границу, будь осторожна, — шептал ей рассудок. — Он намного старше тебя. Ты просто игрушка для него. Уйди от него, пока не стало слишком поздно».

Но вопреки голосу разума Вера продолжала свои отношения с Владиславом.

Она почти ничего о нем не знала. Он не рассказывал, а она не спрашивала. Сказал только, что женат, но с женой они уже давно не живут вместе. У него было два сына, видел он их нечасто.

Вера не задавалась вопросами о его семье. Женат, да, но ведь живет же один. И с ней встречается. И им хорошо вместе. Очень хорошо.

Владислав хорошо пел и играл на гитаре. Он часто пел ей романсы. Он обожал поэзию и книги вообще и советовал Вере прочитать те, которые, по его мнению, могли бы ей быть интересны.

Вера интуитивно чувствовала, что Владислав был слишком взрослым и умным для нее. Вращаясь в рабочей среде, Вера не углублялась ни в политику, ни в науку. Для нее интересны были лишь события культуры да где какие фильмы показывают, какие спектакли ставят в театрах и кто в них играет.

Владислав снова вернул Вере интерес к классической литературе, да и современная поэзия ей теперь нравилась.