Второй дубль

Вера была рада, когда после пятичасовой тряски автобус прибыл на городской вокзал. Отсюда было недалеко до дома брата, у которого она собиралась остановиться. Авиарейс на Ленинград был лишь на следующий день. Вера натянула поплотнее широкополую панаму и полезла в сумочку за солнцезащитными очками. Раньше Вера почувствовала бы себя белой вороной, в южной части России женщины довольствовались головными платками, но сейчас и среди провинциальных горожанок находились многие, кто активно носил и шляпы, и солнечные очки.

Ее мучила жажда, и она остановилась перед питьевым фонтанчиком. На вокзале продавали фрукты и семечки с лотков, было шумно. Ее взгляд случайно упал на высокого мужчину с темными усами. И вдруг, несмотря на жару, ее начал бить озноб. Этого человека она узнала бы и из тысячи… Человек, у которого она была в рабстве, чьи издевательства терпела, который к ней приходил в ночных кошмарах и которого она ненавидела, как никого другого на этой земле. Халид. Он стоял возле продавца семечек и оживленно жестикулировал.

«Мразь, изверг! Что он тут делает?» — думала Вера.

Она знала, что в панаме и за темными очками ее трудно узнать. Ее сердце бешено стучало, но не от страха, а от ярости.

Она сообразила, что он может обратить внимание на то, как настойчиво она на него смотрит, и что-нибудь заподозрить.

«Надо срочно звонить Мише», — пришла к Вере мысль.

Телефонная будка была на углу, и Вера с этого места могла видеть вокзальный пятак. Халид все еще был там, но теперь он стоял возле продавца фруктов.

— Миш, он здесь, приезжай скорей на вокзал. Он здесь! Этот подонок! Халид!

Брат сразу понял, о чем речь, и, не задавая лишних вопросов, просто сказал:

— Будь там, я сейчас подъеду. Не высовывайся.

Чувства разрывали ее. Ярость, ненависть — все смешалось, наполнив ее жаждой мести.

Ее взгляд упал на сувенирный киоск, где продавались изделия Северного Кавказа. Среди них был острый, как клинок, нож для вскрытия конвертов.

Подойдя к окошку, Вера показала продавщице на ножик:

— Мне вот этот, будте добры.

Расплатившись, она быстро сунула его в сумку.

Ноги почти не держали ее от волнения, и она присела на одну из скамеек, повернувшись так, чтобы Халид не обратил на нее внимания.

В ее голове звучали вперемежку два голоса, пытаясь заглушить друг друга.

«Он заслуживает смерти. Убей его. Заколи его как свинью, отомсти за себя и за других девчонок».

И в то же время другой голос шептал: «Есть ли у тебя право его убивать? Пусть его судят, пусть его накажут по справедливому суду».

«Нет, ты будешь чувствовать себя спокойно, только когда увидишь, как кровь бьет из него фонтаном. Он заслужил смерть. Он изверг. Он не человек, а зверь. Он издевался над тобой, над другими. Он собственными руками убил новорожденного младенца. Он отнял у тебя веру в себя, в любовь, в Бога».

«Ты думаешь, ты сможешь жить спокойно, когда убьешь его? Удовлетворив жажду крови, ты превратишься в зверя. Ты потеряешь то, что было дано тебе при рождении», — одновременно вторил другой.

— Верок?

Увидев брата, Вера бросилась ему на шею.

— Не поворачивайся сразу, — шепотом сказала она. — Сзади тебя фрукты продают. Он — тот, кто рядом с продавцом стоит.

Халид, по-видимому, закончил ругаться с продавцами и теперь хищно оглядывал вокзальный пятачок.

— Что делать, Миш? Мы не должны его упустить.

Михаил посмотрел на нее и сразу все понял. Он промолчал, но Вера видела, что и его раздирали противоречивые чувства. Ярость, готовность все сделать, чтобы наказать обидчика сестры, и одновременно неуверенность, делают ли они правильно.

В душе Михаил был рад, что позвонил майору, который когда-то вел дело по похищению сестры. Из-за недостаточных сведений дело тогда пришлось закрыть, но теперь Миша был уверен, что, если они поймают преступника, он будет наказан. За эти годы знакомство Михаила с майором переросло в настоящую дружбу.

Они увидели, что Халид делает прощальный жест лоточникам и направляется к синей пятерке.

— Миш, где твоя машина? Поехали за ним, — зашептала Вера, сама не своя.

Вера забыла о времени, о том, где находится, что завтра ей нужно лететь домой.

Для нее существовало сейчас одно — месть.

Вера сидела в «москвиче» брата и ужасно боялась потерять из виду машину Халида. Они въехали в частный район, где домики напоминали сельские, палисадники пестрели от цветов, а по заборам вились виноградные лозы.

Халид остановил автомобиль около обветшалого, кое-где с потрескавшейся краской забора. Он загнал машину внутрь, тут же закрыв за собой ворота.

Теперь Вера знала, где живет эта крыса. Крыса, которую она задушит.

Чтобы не вызывать подозрений, они проехали чуть подальше и остановились. Долго молча сидели в машине, думая каждый о своем.

Вера заговорила первой:

— Миш, мне надо это сделать. Я должна, — как бы оправдываясь, сказала она.

— Мне надо позвонить. Давай найдем телефон, — ответил Михаил.

— А вдруг он исчезнет?

— Не бойся, не исчезнет, мы знаем, где он живет.

Выйдя из телефонной будки, брат, уже более спокойный, снова вел машину в направлении дома, где жил Халид.

Они увидели его в тот момент, когда он выходил из ворот. Халид переоделся в белые льняные брюки и кремовую рубашку.

«Сейчас или никогда, — застучало в голове у Веры. — Сейчас или никогда». Надев солнцезащитные очки, Вера резко открыла дверь машины и быстрым шагом последовала за Халидом. Михаил спрятался за деревьями, стараясь оставаться незамеченным.

— Извините, мужчина, — измененным голосом обратилась к Халиду Вера. — Я заплутала тут. Не подскажете, как улицу Горького найти?

Он остановился. Посмотрел в ее сторону и расплылся в белозубой улыбке.

Она подошла так близко, что видела красные прожилки на белках его глаз, чувствовала его дыхание.