Вторжение

Кажется, про ремни из спины Харитонов нисколько не приукрасил…

— Ну что думаешь, немец? Останешься у нас, выдержим осаду татар вместе — или уведешь рейтар своих, покуда поганые крепость не обложили?

Потирающий озябшие то ли от волнения, то ли холода пальцы воевода спрашивает меня на полном серьезе — как видно, действительно допуская мысль, что я заберу сейчас самых боеспособных ратников его гарнизона. Мне осталось только горько усмехнуться…

— Ну, ты чего, Артемий Алексеевич, такое говоришь? Без детей боярских татары могут и взаправду взять твою крепость. Особенно, если у них действительно имеются турецкие артиллеристы и крымские стрелки… И потом, как я заберу с собой служивых, коли семьи их останутся в осажденном граде?! Впору будет действительно «пропасть» по дороге в Елец, чем меня еще Степан кошмарил при знакомстве! Нет, конечно, останемся все с вами, поможем отбиться.

Искренне обрадовавшийся воевода тут же схватил меня за руку и крепко сжал его — после чего, расчувствовавшись, и вовсе обнял. Да едва не задушил в объятьях! Натужено засмеявшись, я едва вырвался — но тут же заметил:

— Только я ведь не договорил, Артемий Алексеевич… Садиться в татарскую осаду мы не можем, времени на это у нас нет. Лучше я после боя приведу хотя бы одну роту из двух сотен рейтар на помощь Михаилу Васильевичу, чем и вовсе не доберусь до лагеря великого князя до самой весны! Нет, поганых мы встретим — и побьем! — в чистом поле.

Улыбка стремительно померкла на лице отстранившегося от меня воеводы, с недоверием закачавшего головой. А замерший чуть позади его Солнцев глухо вопросил:

— Разве сдюжим против такой силы в поле? Сметут ведь…

Я ответил с жаром, уверенно, надеясь вдохновить ельчан:

— Сдюжим. Если все по уму подготовим, обязательно сдюжим!

Еще бы я и сам испытывал столь же крепкую уверенность в своих словах…

Глава 11

«Смерть улыбается каждому из нас. Мы можем только улыбнуться ей в ответ.»

Марк Аврелий 16-й римский император 121 — 180

После отъезда Виктории дни потянулись долго и скучно. Но я утешал себя тем, что очень скоро мы сможем увидеться, да и началась усиленная подготовка к экзаменационным выступлениям, так что скука быстро ушла, оставив место только для светлой грусти разлуки в преддверии большого счастья. А за окнами светило летнее солнце.

Фернандо старательно готовился к выпуску. Своей зазнобе он так и не признался. Товарищ осунулся, и я ежедневно заставлял его есть. Не особенно хотелось, чтобы мой друг в своем рвении к знаниям просто умер голодной смертью. Зачем еще нужно братство?

Вот и сегодня будущий лекарь, а может преподаватель зарылся у меня в комнате в свои записи. Прямо вчера его курсу озвучили тему диспута. Магистры видимо решили подшутить и для бакалавров выбрали темой диспута далекую от медицины тему. Сами выступления организовывались по кодексу чести, похожем на рыцарский турнир прошлого. Почетный магистр в роли судьи озвучивал тему и лично открывал дискуссию, далее участники высказывались в соответствии со старшинством. Публика становилась на ту или иную сторону. После завершения диспута, его результаты и победители оглашались в начале следующего дня, перед занятиями.

— Но почему тамплиеры? — я завалился на кровать, которая, казалось, еще хранила в себе аромат Виктории. Сегодня мне нужно было посетить корпус университета, но я особенно не спешил, дело было не особенно важное, время у меня было.

— Ну тебя, Себастьян. Нужно сказать небесам спасибо, что мы вообще узнали тему так заранее. Магистры решили не давать нам степень, не иначе. — Фернандо глубоко вздохнул и снова зарылся в свои записи. Друг выглядел действительно взволнованным.

Действительно странно. Такую тему можно было представить скорее у теологов да может быть и у нас, но только не у медиков. Может им стоило собрать пару десятков монет?

Я улыбнулся своим мыслям. Хотелось бы самому поучаствовать в таком диспуте.

— Да, диспут у вас намечается действительно интересный. — я широко зевнул, спать действительно захотелось, но времени уже не осталось.

— Ну так иди вместо меня. — товарищ безнадежно откинулся на стуле.

— Если бы это тебе помогло, я ходил бы на все экзамены против тебя, друг мой. — я резко встал с кровати. — Но, увы… Ваши преподаватели поймут явный подлог, хоть мы в какой-то мере и похожи.

Фернандо махнул рукой.

— Иди уже, везунчик. Вернешься до моего ухода?

— Однозначно. И принесу еды, а то отдашь богу душу до диспута и престанешь пред воротами рая без ученой степени. — я захохотал.

— Тогда придется повторить историю Лазаря, ибо без степени я этот мир не покину. — впервые за неделю улыбнулся будущий лекарь.

— Главное ставить в жизни правильные цели. Скоро вернусь. — я махнул рукой другу и вышел за дверь.

На улице светило яркое солнце, но невыносимо жарко не было, да и тень от домов скрывала от прямых лучей. По улочкам носился свежий ветер, пели птицы, а люди улыбались больше обычного.

Жаль, Виктории нет рядом. Красота природы не может заполнить сердце, если не с кем поделиться своими наблюдениями и чувствами.

Я неспешно двинулся знакомой дорогой к своей цели.

Этот город на берегах реки Геры прекрасен. Недаром здесь в стародавние времена селились германские и славянские племена, а епископ Бонифаций, апостол всех германцев, именно здесь освновал епископство. А император Запада Карл Великий превратил Эрфурт в настоящий торговый центр на границе свой империи и не прогадал. Город рос и богател благодаря расположению на стыке важнейших торговых дорог Германии в центре региона, специализировавшегося на производстве краски, а точнее сырья для голубой краски. Именно ему город обязан своей зеленью, при монастырях и во дворах домов цвели деревья, в Эрфурте до сих пор очень сильны садоводческие традиции.

Я миновал Соборную площадь и после прохода между собором Девы Марии и церковью святого Севера свернул налево. Узкие улочки зеленели плющом на своих стенах.

— Сударь, — окликнул меня приятный голос, — помнится вы обещали зайти в наше прекрасное заведение, но я так вас и не дождался.

Я повернулся, и губы невольно сами расплылись в улыбке.

Прошло больше половины года, меня чуть не убили, я обрел Викторию, я смеялся и плакал, напивался и спал, а этот зазывала все это время помнил мое лицо.

— Прошу меня простить. — я поклонился. — Неотложные дела не позволяли мне вернуться к вам и исполнить обещание. Но сейчас я здесь, и полностью готов к вепрю и пиву.

— Прекрасно. — поклонился зазывала. — Отличный выбор, ведь именно сегодня три порции пива по цене двух и вепрево колено за счет заведения при заказе пяти порций.

Дела подождут.

Я пошел вперед, и нос наполнился ароматом жареного мяса. Не смотря на полуденное время, таверна была заполнена больше чем на половину. Городские жители спасались от рутины и перемывали друг другу косточки в этом темном помещении.