Вторжение

Обездоленные жители ушли к родне в пока еще не тронутые ворами Озерки (самое крупное из местных поселений, насчитывающее три десятка домов). И приняв нашего посланца местный староста (как видно, впечатленный рассказами родни о «художествах» фуражиров) спешно позвал мою дружину к себе на постой, попутно пообещав мне набрать на месте три десятка пополнения. Наконец, он слезно молил поделиться хотя бы частью отбитых у литовцев припасов… Немного подумав, я решил принять предложение — не в последнюю очередь потому, что Озерки наверняка навестят литовские фуражиры (или кто похуже). И раз это столь крупное поселение — ждать ворогов стоит со дня на день… Ну а кроме того, поселение имеет выгодное стратегическое положение, находясь практически по центру от расположенных рядом весей.

Так что уже сегодня утром мы выступили из Медвежьего угла.

Утром, пока мои ратники готовили к выходу обоз, десяток Митрофана провел еще одну спешную тренировку с пищалями — а вот новое мужицкое пополнение донцы спешно прогнали с саблями. Спешно — а потому немного бестолково, но хотя бы удалось понять, кто чего стоит… Конечно, «медвединские» мужики оставляли дома и семьи скрипя сердцем — да и любой бы скорбел на их месте. Так что тренировка пришлась весьма кстати: я решил как можно сильнее напрячь новоиспеченных воев — так меньше времени и сил останется на переживания.

Ну а для того, чтобы селяне не так сильно переживали за родных, в деревню я «откомандировал» одного из стрельцов — тезку-Тимофея, ветерана сотни. Последний будет понемножку обучать оставшихся мужиков зарядке-перезарядке пищали, фехтованию (пока только на палках), рубке — для чего я выделил им пару сабель. Также Тимоха остается старшим над дозором — а чтобы сторожа успела подать сигнал, я пожертвовал одним колесцовым самопал. Безумное расточительство! Но с другой стороны, трофейных пистолей у меня набралось уже добрую дюжину — тем более, Тимоха вполне освоил колесцовый замок. Так что будет проверять зарядку самопала у сторожи как минимум один раз в день… И если появится враг, дозорному будет достаточно один раз пальнуть в сторону литвинов, чтобы поднять шум и упредить селян. В свою очередь последние, по моему настоянию, уже подготовились на случай бегства, старательно спрятав часть зерна — так что, коли припрет, должны будут успеть уйти, покуда засека затормозит ворога… Со старостой же мы условились, что в случае нападения он тут же отправит в Озерки гонца и поведет селян на нашу базу — в то время как мы тотчас выступим навстречу, и постараемся прикрыть бегство жителей, коли вороги решатся их преследовать…

И вот, урегулировав все административные и организационные вопросы, я веду обоз и ратников в Озерки, рассчитывая засветло успеть добраться до села — и провести очередную тренировку уже со всеми новобранцами, продемонстрировав успехи озерским рекрутам «медвединских». Глядишь, обучение тут же пойдет веселее!

Неожиданно, впереди, за глухой стеной деревьев послышался какой-то неясный шум, чьи-то отдаленные крики… Благодушное настроение покинуло меня в один миг — и, терзаемый смутной догадкой, что воры все-таки опередили нас (не может быть, я же велел рубить засеки на дорогах и выставить сторожи!), я тотчас рявкнул:

— Дружина, изготовиться к бою! Новики остаются с обозом, пищали зарядить всем! Прочим воям — проверьте порох в самопалах и карабинах, пищали также зарядить, поплотнее забив пыжи! Брони надеть, но излишне не шумим!

Колонна моих ратников тотчас ломается; большинство воев тут же кинулись к саням, где лежат их бахтерцы, шишаки и фитильные пищали. Все мужи посуровели, посерьезнели; у некоторых новиков на лицах отразился страх и растерянность — но ветеранам отряда не впервой вступать в бой «с колес». Не подведут! Тем более может, еще и обойдется — казачий дозор с проводником ушли вперед, и если бы они натолкнулись на воров, то мы уже наверняка услышали бы выстрелы карабинов…

Накаркал: где-то очень далеко, глухо и отдаленно грохнул выстрел! А потом еще и еще…

Глава 15

Тяжело дыша после стремительного рывка на артах, я ненадолго остановился у охватистого, мощного дуба, привалившись к дереву спиной и судорожно восстанавливая дыхание… А навстречу нам со всех ног уже спешит Иван «Малой», назначенный гонцом казачьим десятником. Я окликнул его еще издали:

— Ваня, кто стрелял? Ваш дозор на ворога наткнулся?!

Также запыхавшийся казак, замерев подле меня, всего секунду помедлил с ответом, переводя дух — после чего спешно заговорил:

— Нет, голова! Но проводник указал, что выстрелы грохнули со стороны деревни — и Кожемяка решил подойти поближе да посмотреть, что происходит. Если что, успеет вас упредить…

— А заодно и местным помочь, коли сил хватит, верно?!

Не меньше десяти выстрелов прогремело в тот момент, когда я двинул свое малое войско к Озеркам. Чуть позже они стихли — что довольно просто объясняется тем, что стрелки разрядили имеющееся оружие, а вот времени на перезарядку у них не осталось. Однако это вовсе не значит, что враг — а кто еще мог устроить здесь пальбу?! — отказался от нападения. Наоборот, неясный шум со стороны села сейчас сменился уже довольно близкими криками и истошными бабьими воплями…

Я невольно скрипнул зубами — повторяется ситуация с вырезанными Сосенками. Повторяется — но не один в один! Тогда я обладал полнотой информации о положение веси и подходах к ней, тогда у меня была надежда, что загулеванившие черкасы не будут резать всех подряд. И потому принял стратегически правильное решение сберечь своих ратников, не бросая их в непродуманную атаку через поле…

А раз уж эти Озерки столь крупное поселение — то и открытой местности вокруг села еще больше. Ведь на большее число едоков нужна и большая площадь возделываемых полей…

Но! Ситуация кардинально изменилась — ибо во-первых, все без исключения вои в отряде знают, что от черкасов ждать пощады не следует, и что они устроят резню, не щадя ни старых, ни малых. А значит, если мы не придем на помощь, то гибель невинных будет и на нашей совести — надеяться больше не на кого… И что-то мне подсказывает, что Кожемяка, упрямо погнавший дозор вперед, не дожидаясь моих приказов, при случае не станет сторонним свидетелем истребления мирных жителей.

Во-вторых, в моем отряде уже следует пополнение из местных; без мужиков-крестьян мне не обойтись в будущем — но ведь я давал им гарантии защиты! И если мы вновь позволим врагу устроить бойню гражданских, все пополнение тут же разбежится из отряда… Ну и в-третьих, именно в Озерках я рассчитал увеличить отряд едва ли не вдвое, уповая на данное местным старостой обещание укомплектовать «дружину» мотивированными добровольцами.

Так что выходит, что сейчас разумнее рискнуть и дать бой неизвестному врагу, не считаясь с потерями — хотя бы попытаться! — чем остаться верным выжидательной тактике…

И слава Богу! Ибо у меня помимо командирских обязанностей и цели сберечь как можно больше своих воев, не допуская необдуманных потерь, есть еще и сердце, и совесть.

И оставшиеся в памяти картины жертв запорожцев в Сосенках…

— Вперед, братцы! Цепочкой по десяткам стройся, три в ряд — и на бегу не оставать! Стрельцы Малого — вперед, Долгого в середине, вои Захарова замыкают! Ну, с Богом, ратники… Скоро брани быть.

…Мы выбрались на лесную опушку в тот момент, когда первые языки пламени начали лизать сразу несколько крестьянских изб. А орущая, гомонящая толпа селян уже приблизилась к стене спасительных деревьев… В основном бегут бабы да дети, но виднеются и мужики, несущие на руках неспособных самостоятельно бежать малышей — да тянущие за собой сани с припасами.

Вот только вслед за ними устремилось не менее четырех десятков черкасов, азартно догоняющих беглецов. Еще десятка три всадников, не меньше, гоняют по селу не успевших бежать жителей, жгут дома и рубят последних мужиков, пытающихся сбить конных вилами и дрекольем… Какому-то смельчаку удалось всадить вилы в грудину лошади налетевшего на него черкаса — и свалить коня вместе с наездником! Но уже в следующий миг налетевший сзади вор размашистым ударом сабли развалил голову крестьянина…