Вторжение

Тропинка свернула на юг, удаляясь от реки, и потянулась по открытому пространству вдоль великолепных площадок для гольфа. Длинные отроги Президентской гряды все еще прячут солнце, воздух божественно тих, птицы не поют, и никакие звуки цивилизации не нарушают блаженного покоя. Кажется, вся природа затаилась в ожидании.

Петр остановился, взглянул вверх. Много бед обрушилось на его голову, но они приходили и уходили подобно временам года. А впереди новые опасности; сейчас они подстерегают его Тамару и других оперантов, борющихся за власть в Москве. Что бы простодушный Селиак сказал на все это? Выдал бы еще одну доморощенную метафору о покорной Земле как символе надежды?.. Говорят, без надежды жить нельзя, но неужели она никогда не осуществится? Неужели зло всегда будет торжествовать, а добру суждено вечно довольствоваться надеждой?

В задумчивости он подошел к маленькой беседке, где решил немного передохнуть, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение вместе с несильной, но настойчивой пульсацией в центре лба. Вновь остановился, протер глаза, а когда оглянулся на гору, у него дыхание перехватило.

Широкий склон светился зеленым и фиолетовым, а гребень горы, казалось, увенчала золотая аура.

Не может быть! — внутренне воскликнул Петр. Эти горы старые и прочные. Едва ли в Нью-Гемпшире бывают землетрясения.

Он все-таки подождал земной дрожи; ее не было. Но ум его словно балансировал на грани какого-то сверхъестественного открытия. Что ж такое?.. Он прищурился, сосредоточившись на светлеющей полоске неба: гора как бы протягивала к нему руки.

И наконец сверкающий нимб солнца выглянул из-за гряды, на миг ослепив Петра. Он вскрикнул, но зрение вернулось к нему, и световая галлюцинация исчезла вместе с загадочной головной болью.

— Бывает же! — удивился он.

Колени подкашивались, старик едва не рухнул наземь. Тяжело опираясь на палку, дотащился до беседки и не сразу заметил, что она уже занята.

— Вам плохо, доктор Сахвадзе?

Высокий человек, окутанный тенью, поднялся и усадил его на скамью. Петр узнал дядюшку Дени Ремиларда, странного типа, что был связующим звеном между отелем и конгрессом, а метапсихических дел не касался.

Петр вытащил из кармана платок и утер лицо.

— Дурное предзнаменование. Ничего конкретного. Я, видите ли, ощущаю психодинамические потоки в геосфере.

— А-а, — не понимая, отозвался Ремилард и вытащил из внутреннего кармана портативный телефон, — Я позвоню в отель, чтобы за вами прислали микроавтобус.

— Нет! — довольно резко оборвал Петр. — Говорю вам, это преходящее метапсихическое явление. Не надо относиться ко мне как к инвалиду!

— Воля ваша, — пробормотал Ремилард, убирая телефон, — Вам что, не спится, доктор?

— Как и вам, — буркнул Петр и тут же пожалел о своей грубости, — Вот решил немного поразмять кости и прочистить мозги. Сегодня на повестке много важных докладов и дискуссий… а главное — Джеймс Макгрегор будет демонстрировать детектор биоэнергетического поля. Меня, знаете ли, очень интересуют ауры. Ну и потом… банкет — тоже есть чего ждать.

— Да уж, особенно незапланированных развлечений.

Петр покосился на Ремиларда.

— Ожидаете серьезных осложнений?

— Не без того. Но мы делаем все возможное, чтобы они не были серьезными.

— Я думал, в Соединенных Штатах не терпят подобных угроз общественному порядку.

Ремилард коротко рассмеялся.

— У нас любят повторять: «Мы живем в свободной стране». Так оно и есть, доктор Сахвадзе. Иногда это к лучшему, иногда к худшему. Сыновья Земли и другие антиоперанты могут митинговать сколько влезет, покуда не посягают на частную собственность в виде отеля. Прошлой ночью они разошлись чуть больше обычного, и кое-кого из них отправили в кутузку, но толпа неуправляема. Больше всего мы боимся, что в нее может затесаться профессиональный элемент.

— Почему же ваши адепты ВЭ не проведут разведку и не выловят этого… этих…

— Подстрекателей, — подсказал Ремилард, — Я уверен, операнты Нью-Гемпшира все время начеку. Мой племянник лично организовал неофициальную группу ищеек ВЭ. Но поскольку количество соглядатаев ограничено, возникает пресловутый вопрос: куда смотреть?

Старый психиатр со вздохом поднялся.

— Ну что ж, мне пора. А то как бы внуки не хватились. После вчерашнего у них сердце не на месте. Ни в коем случае не велели мне выходить одному.

Ремилард остался сидеть, задумчиво перебрасывая из одной ладони в другую блестящий красный шарик — брелок для ключей.

— Они не напрасно беспокоятся. Был один неприятный момент, когда пикетчики прорвались через внешнее оцепление и заполнили подъездную аллею. Так вы не поверите, я ощутил такие умственные вибрации, что буквально трясся от страха… Толпа устроила что-то вроде первобытного метаконцерта. Ей-Богу, это был массовый менталитет с единой волей! Хорошо, что продержались недолго: полицейские восстановили цепь, и толпа вновь рассыпалась на отдельных индивидуумов. Хотя их было сотни две — не больше, я потом всю ночь глаз не сомкнул.

— Так вот почему вы рано поднялись!

Ремилард кивнул.

— Когда-то давно я работал в отеле. Этот уголок возле площадок для гольфа был излюбленным местом моих раздумий. — Он высоко подбросил ключи, поймал их на лету и сунул в карман. — Но, пожалуй, на сегодня хватит прострации! Пора завтракать, а потом я должен буду обеспечить профессору Макгрегору специальный источник питания для его хренчеговины.

— Тогда пойдемте вместе, — предложил Петр. — Таким образом, я хотя бы отчасти выполню директиву моих внуков и, может, сумею избежать нагоняя.

Ремилард встал, расправил плечи.

— Эти молокогнусы слишком вас опекают. В случае чего, зовите меня, уж я сумею их уконтрапупить.

Петр засмеялся.

— Уконтрапупить! Молокогнусы! Хренчеговина! До чего же занятен английский язык!

— Таких слов в английском языке нет, это типичный янки, вроде меня.

Глаза Петра лукаво блеснули.

— Да-да, помню, ведь вы родом из здешних мест… А скажите, не бывает ли здесь землетрясений?

— Бывают, а что? Редко, но случаются.

— Так я и знал! — возликовал Петр и, увидев озадаченное выражение собеседника, извинился. — Сейчас я вам все объясню. Только… у меня еще один безотлагательный вопрос: что такое криптонит, и почему Сыновьям Земли он так нужен?

Рогатьен Ремилард захохотал.

— На плакате, что ли, прочли? — И, покачав головой, добавил: — Вы что-нибудь слышали о сверхчеловеке?

— Знаменитый Ubermensch Ницше? Ну конечно.

Ремиларду явно стоило немалых усилий сохранять серьезность.

— Да нет, о другом, американском.