Вторжение
Шрифт:
— У меня есть время, — засмеялся он и стащил с нее черный парик.
Огненные волосы рассыпались по плечам. Лицо и ум были спокойны. Так или иначе, она получит от него то, чего хотела.
Он велел ей опуститься на колени, и она беспрекословно повиновалась. Затем, обхватив обеими руками и прижав к себе ее голову, в первый раз остановил сердце.
30
ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА
Уже больше года прошло после разговора Дени с Джерри Трамбле, а следственные органы все никак не могли добыть достоверные улики причастности Кирана О'Коннора к той чудовищной преступной деятельности, в которой обвинила его собственная дочь. Адепты ВЭ без труда обыскали его офисы и жилище; самое совершенное
Одну из зеркальных батарей «звездного удара» сняли с орбиты и доставили на станцию ON — 1 для обследования. В ней действительно был найден чип, неавторизованный в изначальной спецификации. Однако инженеры консорциума в один голос утверждали, что микроэлемент более чем невинный и поставлен для обеспечения лучшего отклика на команды с Земли. Если чип и содержал перекрывающую мощность, то это было очень умно спрятано и могло обнаружиться только в действии, при наличии кодированного сигнала.
Можно было порыться в каждой из ста тридцати некитайских батарей и с максимальной осторожностью устранить сомнительный чип. Такая операция заняла бы примерно четыре года и обошлась бы в семь и две десятых миллиарда долларов, а тем временем автономная китайская система могла быть пущена в ход.
Итак, подозрение в заговоре до сих пор основывалось лишь на ничем не подтвержденных показаниях Шэннон О'Коннор-Трамбле. Дени, обследовав ум ее мужа, представил крайне смутное подтверждение, вдобавок для закона совершенно неприемлемое. Дальнейшие поиски в империи О'Коннора не выявили никаких улик в отношении «звездного удара», а в остальном кое-какие крохи, едва ли способные сдвинуть дело с мертвой точки, ибо относились к временам чересчур отдаленным. В 80-е годы помощники О'Коннора находились под сильным подозрением в отмывании капиталов мафии. Но подозрения не были доказаны, крестные отцы поумирали, и в настоящее время О'Коннору инкриминировалось разве что безудержное поглощение мелких корпораций.
Так обстояли дела с правительственным расследованием до 20 сентября 2013 года.
Но в тот день некая въедливая сотрудница спецслужб заметила странное перемещение капиталов из американского конгломерата в никому не ведомую канадскую холдинговую компанию. Ее поразили масштабы операции, а еще более то, что она опознала в конгломерате ядро разветвленной организации О'Коннора. Первая же проверка в Монреале (Канада, в отличие от США, не соблюдала уж очень строгой секретности финансовых операций) установила имя человека, стоящего за странной компанией. Дотошная чиновница уведомила о своем открытии генерального прокурора, тот поставил в известность президента, который в свою очередь позвонил Дени и поинтересовался, отчего Киран О'Коннор переводит все свои капиталы на имя его младшего брата Виктора.
— Я сказал, что озадачен не меньше его.
Мы с Дени и Люсиль встретились по завершении лекции Макгрегора и, стоя в углу пустынного холла, обсуждали происходящее. Разумеется, президент поручил своим людям просветить его насчет Виктора и, к своему отчаянию, узнал, что в роду Нобелевского лауреата имеется темная лошадка.
К тому же состоящая в близких отношениях с дочерью Кирана О'Коннора.
— Я, пожалуй, откроюсь Баумгартнеру, — решил Дени. — Он позвонил мне сам и спросил про Виктора напрямик. Говорит, в прокуратуре на него имеется досье, датированное еще тем годом, когда они с папой основали «Ремко». Махинации с налогами, незаконные перевозки краденого оборудования из штата в штат и прочее… Полиции так и не удалось прищучить Вика — главным образом потому, что никто не пожелал давать против него свидетельские показания. В последнее время он, кажется, вообще чист, но следственные
органы вновь заинтересовались им после признания Шэннон. Все ее связи проверили, как и связи отца, и отношения с Виком только еще больше замутили воду. Ко мне прошлой весной обращались с просьбой испытать и Виктора, и Шэннон. Я, естественно, отказался.Мы с Люсиль ничего не ответили и мысли свои держали при себе.
— Теперь лично президент настаивает, чтобы я учинил им умственный допрос — особенно Шэннон — и выяснил, насколько реальна угроза «звездному удару». Если я получу подтверждение от Вика, это само собой опровергнет факт помешательства Шэннон.
— Но почему Вик должен знать об этом? — спросил я.
— У Кирана О'Коннора рак половых желез с глубокими метастазами. Он передает свою империю Вику, в том числе и «звездный удар».
— Господи Иисусе! — воскликнул я. — Вик будет манипулировать Звездными Войнами!
— О'Коннор улизнул из-под носа ВЭ и правительственных агентов, растворился в воздухе. Вик, насколько известно полиции, спокойно сидит дома, в Берлине. А Шэннон Трамбле была замечена на конгрессе. Агенты уверяют, что она где-то здесь, в отеле.
— И президент хочет, чтоб ты ее нашел и выпотрошил? — предположила Люсиль.
— Ну да.
— Ужас! — негодующе воскликнула она. — Эта мерзавка совратила Джерри из каких-то своих гнусных побуждений, потом подставила его, а теперь затевает новые козни!
Дени утихомирил ее.
— В уме Джерри я видел, что он не считает ее помешанной, а он очень опытный психиатр. По его мнению, она в здравом рассудке, несмотря на болезненные отношения любви-ненависти с отцом. Еще Джерри показал мне, что Киран О'Коннор блестящий манинулятор-метапсихолог, человек, всю жизнь злоупотреблявший умственными силами. К системе «звездного удара» Джерри касательства не имел. Он только знал, что консорциум О'Коннора производит системы управления спутниками, и у него безотчетное ощущение, будто старик замышляет какой-то дьявольский план. Это единственная конкретика, которую я смог сообщить президенту после визита в тюрьму. Ее оказалось достаточно, чтобы на полную мощность запустить правительственное расследование, не принесшее никаких результатов… до сегодняшнего дня.
— И что же дальше? — спросил я.
Дени пожал плечами.
— Я обследовал окрестности. У меня есть ментальный почерк Шэннон — в грубом приближении, правда, полученный от Джерри. Я прочесал весь отель снизу доверху и не обнаружил никаких следов ее присутствия. И Вика тоже! Впрочем, это не значит, что их здесь нет. Вик просто дьявол в умении ставить экраны, да и Шэннон, думаю, не дилетант. Пожалуй, надо тихонько подойти к лучшим соглядатаям здесь, на конгрессе и заручиться их поддержкой.
— Но ты ведь не собираешься вступить в прямую стычку со своим братом? — всполошилась Люсиль.
— Не хотелось бы, — сухо отозвался Дени, — но, судя по всему, выбора у меня нет. Буду действовать по обстановке. Хотя сомневаюсь, что он покажется. Теперь у нового владельца о'конноровских миллиардов наверняка есть более перспективные занятия.
— А Шэннон Трамбле, должно быть, показывает ему тайные сундуки, — усмехнулся я.
— Возможно, правительственные агенты сами засекут Шэннон, — с надеждой произнесла Люсиль. — Они возьмут ее под стражу, ты проведешь допрос и таким образом выполнишь свое обещание президенту. Или же пустишь других ясновидцев по ее следу.
Я сразу догадался: мой вечно сомневающийся племянник решает, что разумнее: остаться на страже в отеле или присоединиться к коллегам на банкете, где его наверняка отвлечет собственная речь, не говоря уже о заряженной эмоциями атмосфере.
И, повинуясь внезапному порыву, я выпалил:
— Послушай, ясновидец я аховый, но в этом старом здании знаю каждый закуток. Покажи мне ее почерк, и за вечер я еще раз прочешу отель с подвалов до чердаков. Джаспер Делакур даст мне свой универсальный ключ, и, когда делегаты отсюда выкатятся, я к тому же обшарю помещение физически. В любом случае я не собирался на банкет. Прощальные речи наводят на меня уныние, а гроза нервирует, как всякого альпиниста со стажем.