Vulgata

Денис облизнул губы, начиная нервничать. Он не понимал ее. Неужели она такая черствая? Он сидит на полу связанный, с проломленной головой. Рядом труп женщины и мальчик, которого посадили на наркоту и собираются пытать перед камерой. Лиза действительно рассчитывает, что у них состоится милая беседа?

Может быть, она сумасшедшая? Денис взглянул на ее лицо. Нет, не похоже. Пьяна, конечно, но не до такой же степени, черт побери! Просто не замечает ничего, кроме своих чувств, и говорит будто сама с собой — словно, кроме нее, в этом чулане и во всем мире больше никого нет.

Лиза прислонилась к стене плечом. Отпила из бокала, с насмешкой глядя на юношу сверху вниз.

— Я тебе нравлюсь? — спросила она. Голос ее дрожал от возбуждения.

Денис молчал.

— Ты меня боишься. Да?

Она погладила его по волосам.

— Бедненький ты мой, — с притворной жалостью сказала Лиза. — Ручки связали, заперли в чуланчике. Такой красивый, чистенький мальчик. Ну почему ты такой немой? Поговори со мной. Мне скучно.

«Перебьешься», — подумал Денис, угрюмо глядя в угол и остро ощущая свою беззащитность.

Лиза наклонилась — так, что он мог видеть ее грудь в вырезе платья, свисающий между грудей крестик, ощущал аромат духов.

Рукой с бокалом она обняла юношу за шею. Сначала поцеловала его в щеку, потом в губы.

«Боже, — подумал Денис, безуспешно пытаясь отвернуть лицо, — если я смогу пережить это, я переживу все, что угодно».

Его охватило ощущение, что он находится в сюрреалистическом кошмаре, от которого можно проснуться только на том свете.

Лиза выпрямилась, наблюдая за его реакцией. Денис кривился, упрямо отказываясь смотреть на нее.

Девушка запрокинула голову и расхохоталась. Смех ее был резким и бездушным. Он казался несовместимым с красотой ее лица и тела, и потому звучал еще ужаснее.

— Ну, чего ты? Девушке на первом свидании вообще-то положено говорить комплименты. У нас свидание. Хочешь, я буду твой девушкой?

— Нет, — ответил Денис.

— Наконец-то. Заговорил! Да, я такая. У меня даже мертвый заговорит.

— Может быть, попробуешь разговорить его? — со злостью спросил Денис, подбородком указывая на мальчика.

— Да он под кайфом, его хрен разбудишь. Жалко, конечно. Я бы помучила его разговорами. — Лиза снова разразилась несовместимым с красотой смехом. — А у тебя девушка есть, немой?

— Была, — ответил Денис в бессмысленном стремлении поразить Лизу. — Ее убил твой любовник.

— Он не любовник. Он мой любимый человек, ясно? Да, впрочем, что ты понимаешь? Ты ж еще маленький. Наверное, до сих пор у мамки сиську просишь.

Она снова расхохоталась — на этот раз в восторге перед собственным остроумием.

Лиза присела на корточки. Ее смеющиеся, пьяно блестевшие глаза оказались совсем рядом, на уровне лица юноши.

— Ты знаешь, где мы?

— В доме Камышева.

— А знаешь, кто он?

— Бизнесмен.

— «Бизнесмен»! — передразнила Лиза карикатурно-грубым голосом, больше похожим на мычание. — Камышев — мой муж.

Она сделала новый глоток. Икнула. Хихикнув, прижала ко рту ладонь.

— Ой! Как неприлично. Извини, ладно? Забыла, что я у тебя в гостях.

Лиза перешла на шепот:

— Камышев уже целых два года меня не трахает. А вчера я рылась в его вещах и… и… нашла этот… как его… платочек. А там… там… Ха-ха! Он, короче, в унитаз спускает. Я слышала, многие так делают. Наверное, мужики баб не очень любят. Только Дуньку Кулакову. Ха-ха! А ты такой же? Да?

Денис прикрыл глаза, надеясь, что кошмар скоро закончится.

Лиза пихнула его кулачком.

— Э! Не спи! Ты такой же? — Она тяжело дышала.

Мальчик зашевелился. Открыл глаза.

— О, — прокомментировала Лиза, отпивая из бокала, — еще один кавалер. Доброе утро, Лешенька! Сиську дать пососать?

Леша смотрел на нее мутным взглядом, не понимая, кто перед ним. Лиза повернулась к Денису.

— Ой, его вчера после дозы так несло! С двух концов сразу. Китаеву пришлось подтирать. Чуть не убил мелкого. А тот до ночи орал. Пока с ложечки не покормили, не мог успокоиться.

Мальчик, облизнув запекшиеся губы, прохрипел:

— Пить.

— А? — Лиза выпрямилась. — Пить хочешь? Немой, смотри!

Она сняла туфлю, вылила в нее остатки мартини.

— Прекрати! — закричал Денис.

Лиза подошла к мальчику, наклонилась. Поднесла обувь к его губам.

— Пей, мальчик, козленочком станешь.

— Оставь его в покое!

За дверью послышался грубый мужской хохот. Китаев постучал в дверь.

— Лиза, ты че там устроила? Стриптиз, что ли, показываешь?

— Пока нет! Иди сюда, посмотри!

Китаев вошел. С улыбкой полюбовался, как любовница поит пленника из туфли. Мальчик, никогда не пробовавший алкоголя, закашлялся, на потеху влюбленным.

— Ладно, хорош. — Китаев шлепнул девушку. — Погуляла, и хватит.

Обнявшись, они смотрели на пленников. Лиза — с улыбкой, помахивая туфлей. Китаев — с бесстрастным выражением лица.

— Ну, что? Пообщались по душам?

— С этим пообщаешься! Молчит, как партизан. Слова не вытянешь. Я пыталась быть милой, а он не оценил. Как можно быть таким жестоким, лишать бедную девочку внимания? Его, видите ли, задели мои слова! Женоненавистник!

— Ну все, все. — Китаев погладил ее по волосам. — Иди. Они мне нужны живыми.

Лиза вышла, покачивая бедрами. Китаев проверил путы, связывающие пленников. Оглядел рану на затылке Дениса.

— Ты ей понравился, — сказал он Денису. — Будь с ней повежливее.

И вышел.

Денис снова оказался в темноте. Наедине с трупом женщины, которая ему нравилась, и мальчиком, который скоро начнет орать от боли и ужаса. Наедине с собственными болью и ужасом.

Юношу охватило странное равнодушие. Все чувства в нем словно умерли. Но при этом ему не было все равно. Это не была храбрость стоика. Это был страх настолько сильный, что проявлялся не в панике, а в абсолютной внешней апатии, исчезновении личности, превращении человека в покорное судьбе животное.