Вундергай-сыщик
Шрифт:
«Оставьте ваши выкладки»
Прошло чуть больше двух недель. Они приблизили к началу учебного года, и подготовишки из детсада уже подсчитывали дни, оставшиеся до первого школьного звонка. То и дело на улицах и во дворах попадались мальчишки и девчонки с учебниками, а будущие первоклассники — с новенькими портфелями и ранцами. Но это нисколько не убавило ребячьих хлопот на массиве, о чем можно судить по блокнотным записям председателя штаба и его помощников. Лично у Вундергая названия многих мероприятий отмечены красными кружочками. Это означает, что пионерский актив действует. Взялись жильцы дружно. Взрослые, особенно пенсионеры, незамедлительно включились в рейд по освоению пустырей, захламленных
Начальник ЖЭКа непрестанно курил папиросы «Беломорканал», кашлял, задыхался, отмахиваясь от едкого дыма. Наконец он снял со шкафа клеенчатую папку, сослался на неотложное дело и стремительно вышел из кабинета, оставив делегацию, как говорится, с носом. Пошли в райисполком, но и там не повезло: руководство уехало в Горсовет на совещание. Выйдя на улицу, направились к автобусной остановке. И тут Максим Хакимович предложил:
— Товарищи, может, нам нужно посоветоваться в райкоме партии?
В приемной их встретила секретарша. Увидев Максима Хакимовича, она просияла, усадила всех, скользнула в кабинет и вскоре попросила всех пройти. Навстречу посетителям поднялась из-за письменного стол» женщина в атласном платье, всем пожала руки, пригласила сесть. Максиму Хакимовичу сказала: «А мы вас собирались пригласить завтра. Дело есть интересное». Бабушку Вундергая — сна тоже была в составе делегации — обняла как старую подругу и упрекнула: «Похоже, Халидочка, что ты только с сопровождающими лицами осмеливаешься ко мне?» Бабушка отшутилась: «Высоко сидишь, не просто достать тебя».
В другом месте такая встреча подруг, возможно, не обошлась бы без слез…
Устроились за длинным столом. Максим Хакимович, учитывая занятость первого секретаря райкома, без утомительного предисловия изложил суть визита. Вундергай с Атабеком услужливо развернули карту микрорайона, подавая необходимые документы по ходу беседы. Бабушка, Атабек и Вундергай дополняли Максима Хакимовича. Секретарь райкома ни разу не прервала их. Наконец сказала:
— Отличный замысел! Но, конечно, понимаете, что не все указанные организации, на которые вы возлагаете надежды, поспешат помогать вам.
— Мы убедились в этом, — согласилась бабушка.
— Все фонды расходуются по строгому плану, а вы проситесь в иждивенцы.
— Простите, Эльмира Хайдаровна, — вежливо возразил Максим Хакимович. — Мы не будем нахлебниками…
— Но, как я поняла по вашим документам, у вас еще ни один объект не пущен, а доходы пойдут с платных секций для взрослых. Это же сколько времени нужно?
Атабек решительным движением высвободил из-под бумаг карту микрорайона.
— Разрешите мне, Эльмира Хайдаровна? — он встал и пододвинул карту к секретарю райкома. — Вот бывшая сельская школа, она — под снос. Мы осмотрели ее. Крепкое одноэтажное здание, оно может простоять еще лет двадцать. Спрашивается: для чего сносить кирпичную одноэтажку, если новая школа уже построена в другом месте? Одиннадцать комнат, подсобные помещения, просторный двор… Для штаба и спортивных секций лучшего и желать не надо. Небольшая реконструкция — и здание логично впишется в общий рисунок массива…
— Верно! Сэкономим не одну тысячу! — добавила бабушка.
— Такое здание грех сносить, — подтвердил Максим Хакимович. Он показал глазами Вундергаю на свою папку: — Ну-ка, достань, пожалуйста, весь багаж.
Вундергай вытащил несколько книг и журналов. Максим Хакимович сосредоточенно раскрывал их в местах, где предусмотрительно вставлены были закладки, и по-давал секретарю райкома.
— Вот, посмотрите… Постановление о массовой спортивной работе по месту жительства… Вот — положение о смотре-конкурсе на лучшие спорткомплексы дворов и микрорайонов… Вот брошюры об опыте Москвы, Ленинграда, Харькова по организации спорткомплексов и вообще досуга трудящихся… — Максим Хакимович
выдернул из книги газетную вырезку. — Кстати, у нас имеется и приказ Госстроя СССР об обязательном строительстве спортивных объектов в новых микрорайонах… Мы ведь лишнего не просим, Эльмира Хайдаровна…Секретарь райкома внимательно полистала брошюру.
— Дело идет к концу года… — сказала она, сосредоточенно о чем-то размышляя, — придется поломать голову и — повоевать…
— А нам не привыкать! — обнадеживаясь словами секретаря райкома, — сказал Максим Хакимович.
— Под твоим началом, Эльмира Хайдаровна, — добавила бабушка, — мы готовы идти в любой бой.
Секретарь райкома кивнула.
— Если так, товарищи, оставьте мне все ваши выкладки вместе с этой литературой, — сказала она, вставая и тем давая понять, что беседа подходит к концу. — После пленума приглашу парторгов двух соседних заводов, председателя ДОСААФ района, секретаря райкома комсомола и начальника стройтреста, — сказанное она вписала в настольный календарь будущим числом. — Да и на пленуме кое к кому присмотрюсь…
В кабинет вошла секретарша с подносом, на котором были два чайника, пиалы и вазочка с конфетами.
— Очень хорошо! — обрадовалась хозяйка кабинета. — Перед трудовой битвой не мешает взбодрить кровь крепким чаем…
Приемная дочь старого Тоомаса
Заглянув во время завтрака в записную книжку, Вундергай произнес вслух: «Программа ясна» и, выйдя из квартиры, направился в сторону сквера, чтобы сфотографироваться для удостоверения дружинника. Предусмотрительный фотомастер держал у себя черный пиджак и пестрый галстук. Не окажись этой дежурной формы, пришлось бы Вундергаю возвращаться.
Получив квитанцию, Вундергай пошел через тенистые аллеи к ЦУМу. Проходя мимо кафе «Аквариум», непроизвольно скользнул взглядом по его прозрачным стенам. Что-то белое затрепыхалось в самом углу за толстым стеклом. Вундергай пригляделся. Так и есть — это ему отчаянно махали салфеткой. Арнольд Суррогатов с какой-то блондинкой приглашал его присоединиться к их компании, выразительно показывая ему на вход.
— Куда пропал, дружочек? — весело спросил Суррогатов, обняв Вундергая. — Сдрейфил, что ли? Я тетку поругал за то, что пожаловалась на тебя участковому… Уже собирался заглянуть и к тебе. Поговорить бы надо… Видишь ли, этот трюкач как в воду канул, а я бы лично с удовольствием разделал его незастрахованную будку за то, что сотворил он тогда с тобой и с медальоном… Правда, мы все тогда погорячились, наговорили глупостей друг другу… Но, думаю, все уладим. — С этими словами Суррогатов повел Вундергая в зал.
— Я тоже разыскивал вас, — сказал Вундергай. — Хотел объясниться…
— Считай, что объяснились, — ответил Суррогатов и таинственно шепнул: — Сейчас я тебя познакомлю с кузиной, — он издалека кивнул длинноволосой девушке лет двадцати четырех, в очках с громадными, в полщеки, голубыми стеклами. — В гости приехала. Ее древние города интересуют.
Подошли к столику. Суррогатов представил юного приятеля:
— Это — Вундергай. В кресло с кузиною рядом сигай!
Девушка широко улыбалась, блеснув золотыми коронками в уголках рта, плавным движением руки показала на свободное кресло возле себя. Вундергай поклонился ей и сел.
— А я Алиса, — назвалась она.
— Алиса? — переспросил Вундергай. — Из страны чудес?
— Из страны Старого Тоомаса, — уточнила она.
— Эстония, — кивнул Вундергай, — красивый край. Мне приходилось бывать там с предками. В северной части Таллина.
Суррогатов не дал ему договорить.
— Я вижу, ты делаешь успехи у моей кузины. Однако учти, женщины не терпят скучных фактов и длинных перечней. Она же сама из Таллина! Ты лучше поведай ей о своем городе. — Суррогатов незаметно посмотрел на свои часы. — Слушайте, друзья мои, а я ведь отчаянно запаздываю, у нас собрание в конторе. Часика на полтора отпустите меня. Сегодня мой отчет по трем объектам… — и, не дожидаясь ответа, встал. — Можете заказать обед за мой счет.