Выбор страсти

Рейдер побледнел, чувствуя в душе пустоту. Как же он может оставить ее на борту, если не знает, что случится с ним через минуту? Пират есть пират. Никто не застрахован от гибели. А если у Блайт появится ребенок?

Проклятие! Рейдер с надеждой посмотрел на небо, желая, чтобы его сейчас поразила молния, положив конец этим жалким причитаниям. Но над ним приветливо сияло ясное солнце, небо было голубым и безоблачным, а море – тихим и ласковым.

Впрочем, Рейдер знал, что ему делать: он отправит свою Вул-вич домой.

ГЛАВА 13

Наблюдая за Ричардом, который сновал туда-сюда, таская бесчисленные ведра горячей воды, Блайт не могла поверить своим глазам. Только когда он удалился, кивнув на прощание, она убедилась, что посреди каюты действительно стоит деревянная лохань, почти до краев наполненная горячей водой.

Блайт соскочила с койки, прикрываясь покрывалом, на цыпочках приблизилась к лохани и осторожно попробовала воду. О, как раз то, что нужно! Схватив кусочек мыла, Блайт сбросила покрывало и залезла в воду.

Какое блаженство! Как давно она не принимала горячую ванну! О, это просто восхитительно! Блайт с нежностью подумала о своем благодетеле. Говорят, подарок заключает в себе частичку того, кто его дарит. Ей казалось, что блаженство от прикосновения к коже горячей воды сравнимо разве что с прикосновениями разгоряченного тела Рейдера Прескотта.

Перед ее мысленным взором возникло его точеное лицо с чувственным ртом. Она начала медленно намыливаться, представляя, что это Рейдер ласкает ее своими умелыми руками. Неожиданно Блайт почувствовала себя такой счастливой, как никогда в жизни.

Она желанна, и этим все сказано. Прочь мысли об ответственности, обязанностях! Рейдер хочет ее, потому что она дарит ему наслаждение и, возможно, немного радости. А для Блайт быть желанной – почти равносильно тому, что быть счастливой. Рейдер Прескотт победил все ее страхи и сомнения, подарил радость и величайшее наслаждение и… назвал красивой. Теперь Блайт действительно ощущала себя красивой!

Ричард уже два раза стучался в дверь, и Блайт дважды прогоняла его, желая как можно дольше насладиться удовольствием, получаемым от горячей ванны. Затем она долго одевалась и причесывалась. Блайт облачилась в новое бархатное платье, которое сама сшила из роскошных нарядов, обнаруженных в сундуке Рейдера. Это платье казалось ей слишком роскошным, чтобы носить просто так. Но сегодня у нее появился повод его надеть. Цвет бархата напоминал цвет глаз Рейдера – такой же изменчиво-зеленый, то ласкающий, то холодный. Блайт блаженно вздохнула, чувствуя себя легкой и расслабленной.

Наконец Ричард принес уже трижды подогретый завтрак. Блайт с улыбкой извинилась за то, что провозилась так долго. Ричард, конечно, тут же растаял и принялся с энтузиазмом таскать воду обратно из ванны.

Блайт наслаждалась каждым кусочком, попадающим ей в рот. Да, завтрак был просто великолепен! А какой ароматный чай! Покончив с едой, она с удовольствием откинулась на подушки.

Перед полуднем в каюту зашел Рейдер. Блайт торопливо поднялась ему навстречу, вся сияя от счастья.

– Извини, что я так долго занималась своим туалетом, но ты тоже виноват в этом. Ванна была восхитительна. Спасибо.

Рейдер только кивнул, стараясь не пожирать ее глазами, но она была так красива, так желанна…

– Это, – прохрипел он и поспешно откашлялся, – … платье, которое ты сшила?

Рейдер не отрывал взгляд от выреза платья, обшитого бельгийскими кружевами.

– Да. – Блайт повертелась во все стороны, давая себя рассмотреть. – Тебе нравится? Я хотела сделать его более будничным, но кружево оказалось таким красивым, что я не удержалась и украсила им платье.

Она остановилась перед Рейдером, глядя на него сияющими глазами. Ее полуоткрытые губы и пылающие щеки говорили о том, что она жаждет его прикосновений.

– Ты… очень искусная портниха, – пробормотал Рейдер, направляясь к книжной полке.

Блайт было лестно это слышать, но почему он так натянуто улыбается? Она не знала что и думать.

– У меня большая практика. – Блайт с тревогой наблюдала за его бесцельным хождением по каюте. Сегодня Рейдер определенно был каким-то другим.

«Он собирается мне что-то сообщить», – вдруг догадалась Блайт и поняла, что любые его слова будут ужасны. У нее даже похолодели руки и бешено забилось сердце.

Рейдер рассеянно выдвинул ящик с картами, порылся в них, затем снова подошел к Блайт. Пират все-таки уступил место джентльмену, и теперь придется расплачиваться за свою вчерашнюю похоть.

– Я решил… – начал Рейдер и немного помедлил. – Я решил отослать тебя домой, Вул-вич. – Теперь ему предстояло объяснить причину. – Твое похищение было сплошной ошибкой. Нельзя ее усугублять, оставляя тебя на борту дольше необходимого. Все как один согласны с этим, поэтому отказались считать тебя добычей. – Он видел, как потемнели глаза Блайт, и проклинал себя за то, что причиняет ей боль.

– Отослать меня домой? – с трудом выговорила она. – Но у меня нет…

Блайт действительно не знала, есть у нее еще дом или нет. Она смотрела на окаменевшее лицо Рейдера, чувствуя, как кровь застывает в жилах. Ужасная ошибка?! Неужели их любовь была ошибкой? Разве Рейдер сам не хотел этого? Почему же теперь он не смотрит ей в глаза?

– Все было неправильно, все.

Его слова прозвучали словно удар хлыстом. Значит, Рейдер жалеет о том, что ласкал ее, шептал нежные слова, рассказывал о своем прошлом, жалеет, что любил ее?! Блайт стояла как пораженная громом, боясь поднять на него глаза.

– Мне не следовало проводить с тобой ночь. Если бы я мог повернуть время вспять…

«О, Господи, помоги мне», – думал Рейдер, ведь ему совсем не хотелось поворачивать время и стирать из памяти те восхитительные мгновения их близости. Какой же он эгоист! Заметив боль в огромных глазах Блайт, Рейдер едва не заключил ее в свои объятия.

– Это не твоя вина, – тихо произнесла она. – Я одна во всем виновата. Я вела себя непристойно. Порой я поступаю неправильно. Ты не должен чувствовать себя чем-то обязанным…

Итак, Блайт опять взвалила на себя всю ответственность.

– Нет. Мне следовало бы это знать. Черт побери, Вул-вич! Я не хотел обидеть тебя. – Рейдер шагнул к Блайт, но его ноги опять словно приросли к полу. – Я не хотел тебя погубить. – Он сжал кулаки, чувствуя, как все переворачивается у него внутри.

Погубить?! «Неужели я теперь падшая женщина, – растерялась Блайт. – Рейдер доставил мне столько радости и наслаждения и, оказывается, тем самим и погубил меня!»

Действительно, в высшем свете это мимолетное увлечение сочтут за падение. Блайт всегда была добродетельной, честной девушкой, и вот теперь она падшая. Но почему-то мысль об утрате добродетели страшила ее меньше, чем мысль об утрате Рейдера Прескотта. Больше всего на свете Блайт боялась, что он перестанет ее желать.