Выбор

***

Город просыпается. Лучи, отражаясь в автомобильных зеркалах, окнах и витринах заставляют искриться мир, я неосознанно прикрываю глаза рукой, слегка хмурясь. На улицах пусто, хотя, временами, то здесь, то там из домов начинают вылезать невыспавшиеся люди.

Последний снег тает, оставляя грязные потеки на асфальте, напоминая о наступлении весны. Подставив лицо солнцу, я зажмуриваюсь, легкая улыбка играет на губах. Весной всегда хорошо.

«Кто-то смотрит».

Я резко оборачиваюсь, осматривая улицу позади. Никого. Глубоко дышу, выравнивая сердцебиение. Чертовы нервы.

Мысль о том, что Хейли лежит в отеле в стельку, почему-то портит настроение, и я мрачно бреду по улице, разыскивая ближайший бар. Привычно сев спиной к двери, я опираюсь на стойку и заказываю Космополитен. Напиваться я не собираюсь, пропуская в кровь только четверть поступавшего в желудок алкоголя. Мирно посасывая коктейль из трубочки, я наблюдаю за прибывавшими посетителями, решившими разбавить унылые будни, и лениво перебираю пальцами медальон, удобно расположившийся на груди.

Бар оказался достаточно уютным: деревянный декор, закос под кантри с развешанными подковами и огромный камин, в который то и дело подбрасывали дрова. Единственное, что не вписывается в общий стиль, – огромный плазменный экран, висевший над упомянутым камином, источавший сладкие звуки вестерна на каком-то музыкальном канале. Когда закончивается очередной клип, пространство наполняется звуками заставки из новостей, и бар, кстати, уже набитый посетителями, как по волшебной палочке, умолкает.

– Доброе утро, леди и джентльмены, меня зовут Нора Оллфорд и это очередной выпуск новостей, – женщина с натянутой улыбкой и такими же затянутыми в пучок волосами, смотрит с экрана сквозь очки и профессиональным жестом поправляет стопку бумаг перед собой, – основным известием стало вчерашнее выступление губернатора штата, в котором он прокомментировал трагедию Гринс-стрит, в которой погибли, я напомню, сто пятьдесят четыре доблестных работника полиции. Губернатор признался, что преступники не была найдена, несмотря на все брошенные на поиски силы; ищейки не смогли отрыть даже зацепки на личность таинственных убийц, – пронзительным взглядом поверх очков дикторша смотрит на меня с экрана. – Всё, что известно, я повторю: одна из убийц – девушка, достаточно высокая, волосы светлые, ниже лопаток, возможные проблемы в передвижении из-за повреждения мышц в левом бедре. Двенадцать миллионов – такую сумму готовы отдать власти человеку, поймавшему хладнокровного маньяка в ангельском теле. После передачи её под заключение, она будет казнена на электрическом стуле. Пока это всё, берегите себя и своих близких. Не переключайтесь.

Выпуск заканчивается, и бар заполняется голосами. «Надо же, Хейли не соврала даже в малейшем», – я удивленно хмыкаю и прислушиваюсь ко всеобщей болтовне.

– …По мне так это бред сивой кобылы. Девчонка не может уложить в одиночку столько легавых…

– …Власти скрывают от нас правду…

– …Девка – шпионка России, подослали, чтоб отвлечь внимание от чего-то важного…

– …А может это диверсия…

– …Ей кто-то помогает, исчезнуть так просто с простреленной задницей…

– …Она была не одна, а с группой террористов…

Хихикая, пряча улыбку за бокалом. Видимо, я что-то не рассчитала, раз в голове в мгновение стало легко и пусто. Даже сказать больше нечего, ибо, слушая варианты "люда", я представляюсь как минимум террористкой с вооруженными по самые яйца дружками. И никто даже не может предположить, что я уложила всех копов из-за скуки, гложившей ненасытное чудовище внутри. Меняю Космополитен на Маргариту и оборачиваюсь к народу, продолжая подслушивать, посасывая напиток через трубочку. В этот же момент парень, сидящий за столиком около камина, вскакивает, и балаган мгновенно исчезает. Поправив платиновую челку, он осматривает затихшую толпу ярко-голубыми глазами. Медленно, под всеобщим взглядом, парень выходит в середину бара, где тихо, но уверенно начинает. Мощный голос раскатами разносится по заведению:

– Наш город не такой уж и большой, чтобы кто-то кого-то не знал. Однако я представлюсь. Меня зовут Адам Бранвелл, я полицейский, и мне повезло не быть убитым в тот день, уехав в другой город с невестой. На моего брата удачи не хватило, – чувствую, как прервалось моё дыхание, серебряный кулон замер в руках, а сердце перестало биться, – мой старший брат, Дэймон Бранвелл, погиб в резне на Гринс-стрит той ночью! Именно он дал код трех девяток. И я сейчас скажу то, что знают немногие: находясь в машине, он позвонил мне. – Трубочка от коктейля замирает в сантиметре от моих губ, когда парень останавливает свой взгляд на мне, его голос становится громче и зловещей, – он клялся мне, это девушка! Он кричал в трубку, что слышал её милый голосок, а затем тихое хлюпанье, когда она вонзила нож в горло его друга! Я видел ее на камере в парах кварталах от резни – она была одна.

Адам берет паузу, глядя на произведенный им эффект:

– Это чудовище. Оно опасна. Но мне плевать. Я найду её. Ради мести. Ради брата. Ради погибших. Ради всех нас!

Толпа гудит. Кто-то аплодирует, где-то свистят, а я, оставив деньги на барной стойке, тихо направляюсь к выходу. Вдруг какой-то бугай задевает меня плечом, отчего меня разворачивает на сто восемьдесят и слегка приподнимается майка, на пару миллиметров приоткрывая крепление прямо наблюдавшему за мной Бранвеллу!..

– Осторожнее! – Шиплю я и смываюсь из осточертелого заведения. Морщусь. Связалась по дурости с легавыми! Иду быстро, оправляя майку и сильнее запахивая джинсовку, песок тихо скрипит под кедами при резких поворотах.

Оборачиваться нет смысла, сознание прощупывает пространство на метры вокруг меня, поэтому я ощущаю преследователя быстрее, чем он смог бы это понять. Свернув в очередной закоулок, замедляюсь, давая шанс меня догнать. Спустя восемнадцать секунд теплая ладонь ложится мне на плечо, принуждая обернуться, и я с трудом подавляю инстинкты. Убить его сейчас… нет. Слишком просто. Стараюсь вести себя спокойно, несмотря на пустившееся вскачь сердце и пробирающуюся ухмылку:

– Ох, Создатель, ну вы меня и напугали! Что вы себе позволяете, мистер Бранвелл?!

Слегка сузив глаза, стряхиваю с плеча руку. Тот игнорирует, ослепляя спокойствием и самоуверенностью:

– Вы быстро ходите, – тихий, вкрадчивый голос Адама пробирает до костей, и мне чудом удается не вздрогнуть. По крайней мере, делаю такой вид.

– У вас фетиш преследовать беззащитных девушек?

Парень немного отстраняется, всё еще хищно рассматривая меня:

– Туше, – произносит он с легкой улыбкой, – правда, после случая на Гринс-стрит я больше не считаю вас таковыми. К тому же, действительно беззащитные девушки не носят с собой ножи.

– Как-то сексистски это звучит, мистер полицейский. Я всего лишь беспокоюсь за свою безопасность. Кто знает, сколько таких любителей подкрадываться в безлюдном переулке живет в Броднессе?

Игнорирует выпад. Чувства обостряются до предела в ожидании нападения, я слышу его быстрый, прерывистый стук сердца. Адам изучает меня, излучая напряжение:

– Вы давно в городе?

Холодно улыбаюсь в ответ:

– Это допрос, мистер Бранвелл?

– Нет, ну что вы, – он не слишком убедительно мотает головой, мрачно оценивая пронзительными голубыми глазами.

Вежливая беседа на грани сумасшествия. Адам разводит руками и показательно обводит взглядом унылые дома:

– Наш город не слишком привлекателен для туристов. В свете недавних событий я обязан быть придирчивым к незнакомцам, особенно к невероятно симпатичным девушкам, способным вскружить голову по щелчку пальцев.

– Так вы считаете меня симпатичной? – Легкомысленно бросаю я, слегка прикусывая губу.

Молчит. А он хорош. «Умный мальчик», – восхищенно цокает в голове.

– Захотела сменить обстановку, – наконец, произношу я.