Выбор
Шрифт:
— Профессор! Я сама крайне взволнована всем этим. — голос Мишель звучал с неприкрытым волнением. — Сейчас в нашей стране происходит просто крайне странные и необычные вещи. Прогнозируемость поведения социальных групп внутри страны резко упала. Фактически, сейчас в дело вступает — и, надо сказать, очень стремительно вступает, — новая политическая сила. Движение Вашингтона Мюррея, которое буквально пару месяцев назад никто в США даже и не воспринимал всерьез, внезапно сделалось лидером в текущих социологических опросах. Эта ситуация напоминает мне Президентские выборы начала 1990 годов, когда независимый кандидат — миллиардер Рос Перо — довольно уверенно ворвался в предвыборную кампанию. Но за ним не стояли практически никакие хоть сколь-нибудь значительные социальные структуры, — поэтому
— Да, девочка, похоже, что сейчас мы стоим практически уже ЗА ГРАНЬЮ предсказуемости… Мы все на факультете тоже пришли к такому выводу. А также к тому, что все это крайне опасно для национальной безопасности страны. Но что же делать? Приезжай к нам в университет, соберемся в неформальной обстановке и обдумаем, что еще мы можем сделать. Приедешь?
— К сожалению, профессор, я приехать не смогу. Сейчас я не имею даже нескольких свободных минут. Может быть попозже, — когда хоть немножко разгружусь с работой.
Мишель действительно не могла приехать: убийства людей, биографии которых фигурировали в справочнике «Кто есть кто в Америке» стали проводить уже ОТКРЫТО. И вся группа полковника Риббока была переведена на казарменное положение. Не было и дня, чтобы каждый из них не выезжал на место нового преступления…
А положение, которое сложилось в США, было описано в книге доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века…» следующим образом (параграф 7.3: «Информационная природа циклического развития экономики»):
«… Трех- и более компонентные модели (например, — несколько отраслей экономики, несколько объектов социально — экономического процесса, несколько партий) с запретом на „инфинитные траектории“ могут уже демонстрировать поведение типа так называемого „странного аттрактора“, то есть — обладать стохастическим свойствами, что резко снижает уровень прогнозируемости развития таких систем…
Таким образом, моделями (1) — (3) могут быть описаны многие из сторон социальной и экономической активности Человека. В частности, — взаимодействие между двумя партиями или же двумя „общественными мнениями“ (и тогда Ф(и Ф(- это, например, количество людей, придерживающихся соответствующих взглядов или точек зрения) — явление, известное в политологии как „эффект маятника“.
Интересно, что наличие в стране 3-х или более „влиятельных“ социальных групп (партий, социальных движений и т. п.), как следует из предыдущего пункта, уже не позволяет осуществить надежный политический прогноз и организовать „упорядоченную“ передачу власти от одной партии к другой. Вероятно, что это может служить объяснением того, по какой причине в большинстве экономически развитых — и прогнозируемых! — стран мира имеется всего две основные социальные или политические силы („правящая“ и „оппозиционная“ группировки), которые периодически сменяют друг друга у власти — по мере того, как они полностью реализуют свою социальную и/или экономическую Программу (или же — по мере того, как будет самой жизнью доказана ее бесперспективность)…»
Через два дня после выступления Президента США, будто в насмешку над ним, была взорвана вторая бомба объемного взрыва. Впрочем — на самом деле это было именно так: Орешкин специально выждал как раз столько времени, чтобы Президент США успел уверить всех в том, что безопасности гражданам США больше ничего не угрожает…
…Теперь новый — второй взрыв бомбы объемного взрыва — произошел на другом конце Америки, в ПРИГОРОДЕ Сан-Франциско, штат Калифорния.
И хотя убитых было меньше, чем в Парадайзхолле, общественный резонанс получился уже гораздо больше.
Убитых было «всего» полторы тысячи человек: район этот заселяли
преимущественно СРЕДНИЕ АМЕРИКАНЦЫ, и здесь не было крупных общественных учреждений. (В Парадайзхолле более тысячи убитых пришлось на школу, в которой учились дети как с самого города, так и со всей округи.)На этот раз специалисты из Пентагона были на высоте: они сразу же пришли к выводу, что пригород Сан-Франциско был выбран по той причине, что климатические условия в нем напоминали те, что имели место в Парадайзхолле. И руководитель группы расследования не нашел ничего лучшего, как уже на второй день после взрыва, на пресс-конференции, объявить во всеуслышание, что, по всей видимости, у преступников имеются только бомбы, «настроенные» именно на такие климатические условия… Он еще долго распространялся о том, что де только при наличии «высоких технологий» можно легко и быстро «перенастраивать» бомбы объемного взрыва на разные климатические и погодные условия…
Мишель только тихо ругалась (что, надо отметить, случалось с ней довольно редко), слушая это выступление в передвижном командном пункте неподалеку от места взрыва: их группу тоже тотчас вызвали сюда, так как во время взрыва было убито 24 «их» человека — чьи биографии были опубликованы в справочнике «Кто есть кто в Америке». А поскольку Правительственная комиссия не имела вообще никакого представления о том, как же нужно расследовать такие дела, она вызвала «на место происшествия» вообще всех, кого только могла, — всех тех, у кого была хоть какая-то формальная привязка к событию.
Стив Ярроу не выдержал и спросил:
— Мисс Статтон! Чем Вы так возмущаетесь? Говорит он, — в отличие от того, чем нам забивали баки раньше, — весьма дельные вещи.
— Действительно, Мишель! Что Вас так возмутило- поддержал вопрос полковник Риббок.
Делать группе в Сан-Франциско было нечего, — но и отпускать их отсюда не хотели. Все понимали, что главным мотивом всего этого было только одно — огромное желание разделить ответственность НА ВСЕХ…
Так что группа полковника Риббока использовала это время в основном для отдыха: за последний месяц все они совершенно вымотались. И сейчас на передвижном командном пункте коротало время всего несколько человек, — тех, обязанности которых передать было просто некому.
— Он говорит все правильно. — после некоторого раздумья начала говорить Мишель. — Но лишь как военный! Я не знаю, кто работает пресс-секретарем этой группы, но он недвусмысленно доказал уже свою полную профессиональную непригодность! Полностью проигнорированы простейшие и всем давно известные социологические закономерности. Да что там говорить — вы только представьте себе реакцию людей — простых людей — на эти слова! Ведь после них буквально все жители во всех районах США с климатическим условиями, подобными имеющим место в Парадайзхолле и Сан-Франциско, просто станут сходить с ума!
Во-первых, многие их них сразу же бросятся оттуда уезжать. А кто не сможет уехать — тот хотя бы отправит детей. Во-вторых, какой психоз начнется сейчас в этих местностях — вы себе даже не представляете! Местные жители будут проверять КАЖДУЮ машину, КАЖДЫЙ проезжающий через их местность трейлер, КАЖДЫЙ катер… Каждый НОВЫЙ человек будет встречен враждебно!
А известно, что долго жить в таких условиях — условиях высочайшего психического напряжения и страха — человек просто не может! Наступает ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СРЫВ, когда на первом попавшемся человеке будет сорвана вся накопившаяся злость многих сотен и тысяч людей. Будет ЛИНЧЕВАНИЕ совершенно невиновных людей… Начнется массовое разделение людей на СВОИХ и ЧУЖИХ. Причем эти ЧУЖИЕ будут считаться подлежащими НЕМЕДЛЕННОМУ УНИЧТОЖЕНИЮ…
Массовые неповиновения власти — это будут только цветочки…
— Ничего себе, — прошептал пораженный Стив Ярроу. — Неужели они этого не понимают?!
— Как видите… — ответила Мишель, показывая рукой на телеэкран, на котором армейский генерал браво заканчивал пресс-конференцию.
Василий Степанович Орешкин как в воду глядел…
Тележурналисты набросились на темы, которые им подсказывали взрывы, с жадностью голодающих. Освещались все возможные аспекты проблемы — от чисто технических до моральных.