Выбор
Шрифт:
– Прямо между ног всадила, Берт, видела? Вот это меткость! Отстрелить бы этой свинье...
Клайд вызвал его. Мы все услышали. Бой до смерти. Его жизнь - за мою и жизни всех нас. Дикое, невозможное ощущение нереальности происходящего, сейчас двадцатый век, не давние времена. У ворот дома стоит одинокий рыцарь и собирается отдать за нас жизнь. Или забрать чужую. Убить или умереть. Чувства куда-то ушли, я уже не могу плакать... Кричать... Я просто смотрю, как он снимает рубашку. Что-то ещё говорит отцу Кэтрин, не слышно... Или у меня заложило уши, в них звенящая тишина. Его противник... Выше, намного сильнее. Это нечестно, несправедливо! Клайд... Такой невысокий, худощавый... Родной... Любимый...
– Зачем он это делает? Потому что не может не делать, Берт. Он оставит тебя только мертвым. Но он не умрет. Слышишь? Не умрет!
Я ничего не отвечаю, зачем... Я вижу, как они сошлись... Не могу смотреть и закрываю глаза. Но слышу... Я все слышу. Негромко что-то бормочет по-русски Ольга. Молится? Ругается? Доносится глухой вскрик... Клайд? Нет, его голос я бы узнала из тысячи криков.
Господь, вечный, могущество твое беспредельно. Надели силой, одари отвагой мужа моего, стоящего против зла. Да не убоится душа его, да не дрогнет рука.
Послышался сначала негромкий, потом все более нарастающий грозный гул толпы. Какая-то темная, страшная песня. И ответом, откликом на нее откуда-то изнутри меня поднимается горячая волна. Она заглушила мою молитву... Она смыла страх и сомнение, напомнила мне, кто я. Кто мой Клайд, мой любимый, мой муж. Ты же воин! Как я могла усомниться в тебе, как я могла так бояться? Ты мой воин, мой рыцарь! Ты победишь! Убей его! Убей! Кто он против тебя? Ничтожество, мразь! Мы - не сдаемся! Долой тьму, я открываю глаза. Я вижу. Вижу! Там мой Клайд... Клайд? Сквозь его тонкий силуэт внезапно проступает другой, я вижу! Как будто совсем такой же, невысокий, стройный... Нет! Сухое жилистое тело, перевитое сильными мышцами, мощные руки. Лицо. Я вижу твое лицо! Шрам на щеке, большой и глубокий, от виска до подбородка... Сжалось сердце, как же это было больно... Слышу пронзительный крик, противник Клайда падает навзничь, я не поняла, что произошло. И удар. Даже с такого расстояния я почувствовала, насколько он страшен. Только сейчас я воочию увидела, на что способен мой муж. Это увидели все. В комнате оглушительная тишина. Позади меня в глубоком кресле сидит мистер Грифитс. Он никогда не узнает, насколько был близок к смерти в ту памятную ночь, когда Клайд все рассказал ему... Один, всего один удар, подобный тому, что увидела сейчас. Ликург платит за все... За все... Так могло быть. Так сказал Клайд! Окно, освещённое мягким серебристым светом полночной луны. Черные пальцы, наливающиеся чем-то страшным и сжимающиеся в окаменевший кулак. Моя ладонь накрывает его, ласково гладит, успокаивая. Не надо, милый мой, хороший... Не надо... Мой тихий шепот в ночной темноте... Тебе здесь не с кем воевать... Не с кем...
Темнота.
Открываю глаза. В комнате полумрак, тускло горит маленький ночник на тумбочке возле кровати. Тишина. Я здесь одна. Одна? Поворачиваю голову, рядом со мной на кровати пусто. У окна в кресле неподвижный силуэт. Она здесь, не пошла отдыхать вместе со всеми. Откидываю голову назад на подушку, перед глазами снова лица... картины... послышались голоса...
В доме царит неразбериха, все говорят сразу, все ко всем обращаются. Наше появление в первые мгновения не заметил никто, потом по просторной гостиной прошло движение, к нам повернулись лица. Но довольно, Клайд уже не обращает внимания ни на кого, ведёт меня к широкому дивану и заботливо усаживает, шепчет.
– Вот так, солнышко, откинься, ножки вытяни. Маленькая моя, животик не болит? Как ты, как Эвелин? Может, отнести тебя наверх
на ручках? Вода... Где тут, мать ее, гребаная вода?Он только что голыми руками на глазах у всех убил человека, а теперь сюсюкает надо мной, как над ребенком. Нашлись силы шлёпнуть его по руке, вот я тебя, ну что же такое...
– Не ругайся, ну что ты... И перестань сюсюкать, я же не младенец...
Стакан воды в руке миссис Трюсдейл, она угадала, что ищет Клайд, и принесла его, налив из большого графина. Ее лицо... Оно совсем другое, глаза смотрят участливо, рука, протягивающая стакан, чуть дрожит.
– Вот, мисс, выпейте. Хотите, я отведу вас наверх, в комнату?
Вспоминаю изрезанные занавески и совершенно нелепо пугаюсь, вот сейчас она увидит их и мне от нее попадет. Беру стакан и благодарно киваю, отпиваю несколько глотков.
– Спасибо, миссис Трюсдейл, я только немного отдохну тут, и потом наверх, можно?
Глаза старой экономки заблестели, она быстрым движением вытерла их, махнула рукой, отойдя в сторону, ничего мне не ответив. Клайд же не успокоился, пока не выпила весь стакан, и тут же принес ещё один. Вместе с графином.
– Милый, можно мы пойдем наверх? Так шумно...
Он не успел ответить. К нам подошёл Гилберт, присел на дальний конец дивана. Констанция о чем-то говорит с отцом, все остальные тоже стоят или сидят группками.
– Роберта, как ты?
Вот это да... Гилберт обратился ко мне на ''ты''. На мгновение забылись даже усталость и только что пережитый страх. Мне теперь тоже можно так к нему обращаться? Он улыбнулся, поняв мое смятение. И окончательно сломал ещё остававшуюся между нами стену отчуждения, легко и просто.
– Берт, твой муж всех спас, протянув время и позволив отцу Ки приехать и разогнать толпу. Не удивляйся, что теперь ты и он - одни из нас. А мы, к тому же, родственники, семья. Так что...
– он шутливо развел руками.
А я увидела, какая у него может быть хорошая улыбка, когда он не хмурится и не прицеливается.
– Спасибо... Гилберт...
– я все-таки запнулась, слишком внезапно и непривычно, - все теперь хорошо, только очень устала. Ты отпустишь Клайда со мной наверх, хоть немного отдохнуть? Можно? Он ведь устал больше всех...
Взяла Клайда за руку, ласково ее погладила. Мой хороший, милый... Улыбка Гилберта погасла, он оглянулся на стоящих в дальнем углу отца Констанции, мистера Трамбала. Спросила, тоже оглядев гостиную.
– Где мистер Грифитс, с ним все в порядке?
– Да, ему стало куда лучше, когда папаша Калеб разогнал толпу. Берта, прости, но Клайд пока не сможет побыть с тобой наверху, очень много дел, сама понимаешь.
Что тут скажешь, только вздыхаю, не отпуская руку мужа. Клайд нежно погладил меня по голове, поцеловал пальцы, он знает, как я это люблю. Прошептал на ухо.
– Не сердись, видишь, что творится... Скоро все закончится и поедем снова куда захочешь, в Бильц, на озеро Крам, с Ольгой в Олбани... Или просто ты и я, подальше от всех...
Как же это будет хорошо, уехать вдвоем хоть на день, забыть все и всех, только мы. Шепчу в ответ, обвив его шею руками, мне уже все равно, что мы не одни. Пусть. Пусть видят. Его руки бережно обнимают меня, пусть бы они никогда не размыкались...
– Да, милый, так и будет, обязательно. Иди, я буду ждать тебя. Только мне будет очень одиноко...
На эти слова Клайд улыбнулся и показал глазами куда-то мне за спину, я обернулась.
Ой... Джил. Белла. Майра. Гертруда. Все тут, смотрят на меня... Я невольно поежилась под их взглядами, оправила платье. Увидев мое смущение, они звонко рассмеялись. Губы Гилберта тронула усмешка, он произнес, нарочито строго обратившись к девушкам и показав на меня.
– Только не замучайте ее совсем! Белла, Майра, вы тут хозяйки, забирайте вашу сестричку.
Да, одиноко мне тут не будет, я мысленно закатила глаза. Ну что такое, а я так хотела отдохнуть, и, может, даже, подремать немного... Но как им сказать, что хочу тишины...