Выбор

Джил задумалась, затруднившись со словами, со мной тоже такое иногда бывает. Подняла голову.

– Он был беспомощный, Берта, - она кивнула сама себе, и повторила, - беспомощный. Он не знал, что сказать и как. И я замолчала, поняла, что он просто боится. За тебя, за вас...

Джил остановилась, видно, что и она не знает, как дальше говорить и о чем. Ей наверняка любопытно, хочется узнать, как все произошло, когда, почему... Почему? Усмехнулась... А ведь все происходило, можно сказать, на ее глазах. Спросить? Вдруг мне тоже стало кое-что очень любопытно... Почему нет? Я хочу знать.

– Джил... Скажи... Какой он был? Ну... Он... Среди вас...
– говорю очень осторожно, - ты поймёшь, почему я спрашиваю...

Глаза Джил на мгновение прищурились, она брезгливо дёрнула уголком рта.

– Избегаешь называть его по имени?

Твердо киваю, глядя ей прямо в глаза.

– Он потерял право на это имя, оно принадлежит моему мужу. Так скажешь?

– Точно хочешь знать?
– Джил немного растеряна, понимаю, как ей сейчас неловко и неприятно. Но не страшно, мы с ней и не такое пережили. Молча киваю, плотнее завернулась в одеяло. Джил вздохнула, и решилась.

– Он... Он был ничтожен, Берт, игрушка Сондры. Преданно следовал за ней всюду, куда она его за собой таскала. И все это на глазах у всех, представляешь?

С каждым новым словом к Джил возвращалась уверенность, в глазах появилось презрение. К нему... Она презирала его... Вспомнилось оскорбительное прозвище.

– Его называли ''пудельком Сондры''?

Ее губы дрогнули в кривой усмешке, она чуть наклонилась вперёд, ко мне, тихо прошептала.

– Тебе это Клайд рассказал, ну... Твой муж?

Ей ещё непривычно и надо ещё раз повторить, пусть помнит.

– Мой муж - и есть Клайд, Джил, так я решила. Мы решили. Тот, кто был - он тень, призрак. У него больше нет права на это имя.

Невольную резкость этих слов я постаралась смягчить улыбкой, Джил поняла и не обиделась. Я продолжаю.

– Да, это Клайд мне сказал, а ему - Гилберт. Джил, а кто придумал это прозвище?

Она вдруг тихонько рассмеялась, лукаво на меня покосилась... Широко улыбнулась. А я уже поняла.

– Ты?

Она кивнула и налила нам ещё чаю, приподняла бутылку, вопросительно посмотрела. Я запротестовала, не хочу больше коньяка, мне хватило.

– Не надо, и себе не лей. А то будем тут пьяные... Давай просто чаю, хорошо?

Бутылка отставляется в сторону, мне вручается ароматно парящая чашка.

– Да, Берт, это я придумала. Гертруда как-то притащила комнатного пуделя, у него глаза были точь в точь, как у Кла... Ну, ты поняла... Он так на Сондру смотрел, - Джил слегка передернула плечами, - На нас он тоже поглядывал... После этого хотелось вымыться, как что-то липкое касалось...

Как странно это слышать... Я ведь видела, как он тяготился мной и стремился туда, к ним... И эти слова о его взгляде. Вот, значит, как он смотрел... И меня липко касались его влажно поблескивающие глаза, я же не чувствовала ничего. Джил не любила, чувства не мешали ей разглядеть правду. Я же видела только нежность, ласку и восхищение. До поры. Как я не видела похоти в его глазах, так он не замечал презрения в глазах тех, с кем так жаждал быть. Как это справедливо... Спрошу ещё...

– Джил, как же он не видел вашего презрения? Он так стремился быть среди вас, неужели он ничего не понимал? Не замечал?

Она усмехнулась, посмотрела на меня, склонив голову набок.

– Берта, Берта... Знала бы ты, как это просто, прятать презрение за улыбкой и словами ни о чем... Похоть за словами о любви и нежными взглядами...

Стало противно и очень обидно. Как? Как я могла так ошибиться? Как не распознала все это? Джил почувствовала мои мысли и тихо спросила.

– Ты, наверное, никогда раньше никого не любила? Не встречалась ни с кем?

Покачала головой, отпив глоток чая, так трудно говорить об этом... Я уже далеко от тех страшных дней... Все как будто происходило не со мной. И так неожиданно мы с Джил вернулись туда... Больно...

– Нет... Никогда. Никогда у меня никого не было. А он был... Такой нежный, ласковый... С ним было так хорошо... Я видела нас вместе, счастливыми... Почему ты отвернулась, Джил, куда ты смотришь?

Она отмахнулась и только прошептала.

– Подожди...

Через несколько мгновений она снова повернулась ко мне, ее глаза блестели... Она тихо произнесла.

– Слава Богу, что все позади и он исчез. Так тебя обмануть, так с тобой поступить... Берт, давай больше не будем о нем говорить, только... Как? Можешь сказать? Как здесь появился... Клайд?

Ну и спросила... Самое страшное... Но надо идти до конца, раз уж начали этот разговор.

– Я забеременела и потребовала, чтобы он со мной обвенчался, Джил, хотя бы на время. Чтобы ребенок родился законно и я избежала позора. Ведь я была вправе этого требовать? Разве он не должен был мне помочь? Ведь я не хотела, с самого начала не хотела... Он же... Он настоял, убедил, уговорил... А я так боялась его потерять, что... Уступила.

Она кивнула.

– Даже не спрашивай. Должен. Уложил тебя в постель - изволь отвечать за последствия, - глаза Джил при этих словах стали жёсткими и чем-то напомнили мне Ольгу. Но какая же Джил тоже охальница, стыдно так выражаться...
– так, и что было дальше, Берт? Жениться он, разумеется, не захотел?

На мгновение прикрыла глаза, снова увидела ударившее в самое сердце выражение беспомощной обиды, когда сказала ему об этом впервые. Больно... Ты так добивался меня... Как ты был настойчив... А потом ласков и нежен, получив желаемое... И так скоро - обида и страх только при мысли, что придется быть со мной.

– Разумеется, не захотел. Но я пригрозила, что всем расскажу в Ликурге, и он испугался. У меня не оставалось другого выхода, Джил. Я не могла допустить, чтобы мое имя, имя моей семьи было навсегда опозорено.

– Конечно, не могла. И надо было все рассказать, если что. Представляю, что Гил бы с ним сделал... Дядя, может быть, и посочувствовал бы, денег бы тебе предложили... А Гилберт... Он ненавидит таких, каким был... Этот...

Точно, Клайд что-то такое упоминал в одном из наших долгих ночных разговоров. Интересно...