Выбор

Она молча кивнула, с отчетливым облегчением подошла к окну и стала смотреть в него, как будто увидела снаружи что-то очень интересное. Взял Берту за руку и почувствовал лёгкое сопротивление, она осторожно высвободилась, виновато на меня посмотрела. Я понял, что она хочет быть от начала и до конца - сама. Вздохнул, открыл дверь и пропустил ее вперёд. Короткий тускло освещенный коридор, спускаемся вниз по скрипящим ступеням. В вестибюле видим Мейсона, он негромко говорит по телефону, при виде нас приветственно поднял руку. Отвечаю ему тем же, и мы идём к дальнему углу, там небольшая дверь. Мейсон заметил это и слышу за спиной.

– Клайд, миссис Грифитс!

Мы остановились, я шепнул Роберте.

– Подожди минутку.

Вернулся к стойке и тихо произнес, убедившись, что рядом никого нет.

– Мистер Мейсон, это просьба Роберты и моя. Позволите?

Он пристально посмотрел мне в глаза, потом на Роберту, стоящую у плотно закрытой двери.

– Зачем?

Несколько мгновений молча смотрю на него, пожал плечами, ничего не ответив. Повернулся и пошел обратно, ожидая, что он окликнет или пойдет следом, попытается остановить. Чувствую его пристальный взгляд. Он остался у стойки и не сказал ничего. Узкая крутая грубо сбитая лестница, в стену небрежно вкручен маленький газовый рожок, его дрожащий свет не в силах осветить все закоулки. Пятнадцать ступеней вниз. Глубокий сырой подвал и дверь в его дальнем углу.

Даже на расстоянии чувствуется, как оттуда тянет холодом, из-за этой плотно закрытой небольшой двери в неровно сложенной кирпичной стене. В слабом свете вижу причудливые тени от выступов кладки, потёки влаги. Запах прели, старого дерева. Чего-то, о чем не хочу думать, не хочу давать название. Роберта уже знает, что значит этот запах. Может, хотя бы сейчас остановится? Берт, не надо... Зачем? Я все понимаю, но... Не надо...

Пальцы Роберты сомкнулись на ручке, она оглянулась и посмотрела на меня, шепот неожиданно четко прозвучал в знобящем полумраке.

– Не иди за мной.

Дверь тихо закрылась за ее спиной.

Она просит прощения. Роберта чувствует вину, что бы я ни говорил. И она понимает, что связана с этой несчастной девушкой. Их жизнь и смерть - едины. Потому она попросила дать ей эти минуты наедине с Кэтрин, потому она хочет быть там одна. Что Роберта сейчас говорит ей? Или они молчат... Кэтрин... Спи, девочка, спи спокойно... И... Прости...

Роберта

Пустынная серая лента шоссе несётся нам навстречу, в молчании. С момента выезда никто ещё не произнес ни слова, в автомобиле повисла тягостная тишина. После того, как мы обнаружили вторую девушку в лесу, Мейсон заторопился. Лицо на фотографии... Имя... Прокурор запретил его разглашать, он хочет взять убийцу сам, лично. Клайд угрюмо усмехнулся, переглянувшись с Гилбертом. Я запомнила, что он потом сказал - Мейсон уже ваяет свой будущий образ. И добавил - пусть. Перед отъездом Клайд подошёл к нему и они о чем-то поговорили, отойдя в дальний угол вестибюля. Мы с Джил уже стоим, готовые сесть в автомобиль, вещи уложены, больше нас тут ничего не держит. Не свожу взгляд с лица Клайда, он что-то втолковывает прокурору, а тот пытается возражать. Что там у них происходит? Клайд, пожалуйста... Закончи это, увези меня отсюда. Вот что-то тихо произносит, склонившись к Мейсону, он заметно ниже высокого статного прокурора. Но мне показалось, что муж смотрит на него сверху вниз. Близко... Мейсон несколько секунд молча смотрит Клайду в лицо... И ничего не ответил, коротко кивнул.

Ветер заунывно свистит, обтекая несущийся автомобиль, такой печальный звук... Я так ждала момента, когда мы, наконец, отправимся домой - и нет в сердце никакой радости... Как будто выжгло все и осталось одно чувство - тупой непроходящей боли в запекшейся ране. Как этот ветер... Как пустынное мрачное шоссе, уносящееся назад... Четыре автомобиля. Мы остались одни, Мейсон и его люди уехали первыми, спешно увозя тела Кэтрин и пока ещё неизвестной девушки. Следом уехали Рейли, агенты, Найт.

– Клайд, Гилберт, нам ведь по дороге?

Рейли внимательно обвел всех нас глазами, вздохнул. Клайд... Гилберт... Я держу мужа за руку, прижавшись к нему, мне сейчас так нужно это чувство. Сильного надёжного плеча. Рядом Джил. Гилберт покачал головой, протянув Рейли руку.

– Благодарю, Оливер, но...

Он оглянулся на Клайда, на всех нас, мы молчим. Мы хотим остаться одни. И Рейли понял это. Пожал руку Гилберту, Клайду, Сирилу... Посмотрел на меня, на Джил... Сондру, тихо стоящую немного в стороне. Учтиво приподнял шляпу в прощальном жесте, через минуту снаружи раздалась его команда, шум отъезжающих автомобилей. Тишина. Мы подождем немного и тоже отправимся, пусть все отъедут подальше. Почему-то совсем нет страха, что на нас нападут. Пришла уверенность - ничего не случится, мы прошли до конца. Да, оружие все ещё с нами, Рейли не забрал его, но чувствую - оно не понадобится. Наша битва произошла не здесь и не так, как мы себе представляли. Посмотрела на Сондру, она тоже подняла на меня глаза, мы улыбнулись друг другу. Я пока не сказала Клайду и Джил, о чем мы с ней говорили вчера...

Клайд отпустил меня к Сондре с явным колебанием. Вот так, сразу?

– Берт, что она хочет тебе сказать, да ещё наедине?

В его глазах беспокойство, он не хочет оставлять нас одних. Я склонила голову набок, хочу лучше видеть его взгляд, лицо. Как мне сейчас это нужно, видеть и чувствовать его любовь, его душу... Клайд... Любимый... Все хорошо, обещаю.

– Милый, ничего не опасайся, мы просто походим возле гостиницы, по дорожке, вот здесь. Далеко не пойдем и ты все время будешь нас видеть. Можно?

Он все ещё колеблется, ему хочется запретить и оставить меня внутри. Положила руку на его плечо и ласково погладила, успокаивая.

– Она ехала сюда от самого Ликурга, чтобы предупредить нас. Бежала через лес полторы мили... Ты не видел ее лицо... Не слышал голос... Она бежала спасать тебя, именно тебя, уже зная все. И...

Я осеклась. Он понял, что я не решаюсь сказать, продолжить... Но между нами не должно быть невысказанного. Не должно.

– Знаю, Роберта. Всего этого могло не быть, если бы я...
– Клайд глубоко вздохнул, - если бы я повел себя с Сондрой иначе.

Он провел рукой по лицу, устало прикрыл на секунду глаза, а когда открыл - в них была боль.

– Я виноват, Берта. Я во всём виноват.

Клайд обвел руками все вокруг, гостиницу, лес, озеро. Положил руки мне на плечи, наклонился близко-близко... Прошептал тихо-тихо...

– Помнишь, я обещал тебе счастье, покой, радость? И где они, Берт, где?

Он замолчал, кусая губы, мне стало страшно. Нет! Боже, да нет же! С силой привлекла его к себе и быстро зашептала, не давая продолжить. Молчи, молчи!

– Ты дал мне величайшее счастье, радость! Слышишь? Любовь! Нашу любовь! Мы принадлежим друг другу, мы предназначены друг другу! Помнишь? Скажи, помнишь? Все остальное - уйдет! Пусть не сразу, пусть будет больно! Я выдержу, ты выдержишь! Я клянусь тебе! А ты?

Клайд долгим взглядом посмотрел мне в глаза, как будто спрашивая... Смотри, милый, родной, любимый... Я вся открыта перед тобой, читай меня... Он медленно, осторожно прижал меня к себе, и услышала тихое.

– Клянусь. Иди.

Сондра

– Где ты сейчас? Отец собирается выезжать за тобой в Утику, Сан. Он страшно зол...

– Удержи его, Стюарт. Я в порядке и завтра к вечеру буду в Ликурге.

– Сан...

– Что?

– Странные слухи ходят, Бертина рассказывает о каком-то колдовстве. Что ты чуть ли не помешанная. И это твое бегство... Не могла хотя бы мне сказать? Что вообще происходит?

Криво усмехнулась, вот тебе и подруга...

– Стю, мне пора собираться, не хочу всех задерживать. Просто передай отцу и матери, что все в порядке и завтра буду.