Выкуп
Шрифт:
– Витёк, это ты? – спросил Костя неуверенно. И тут же, не давая тому ответить, воскликнул. – Ну конечно, Витька Герасимов! Неужели не узнаёшь – я же Серёга, за партой одной сидели! А я всё хожу мимо и приглядываюсь, вижу – знакомый, а узнать не могу! А сейчас глянул в профиль, и осенило: да это ж дружок мой школьный. Сколько лет не виделись, да и ты – не в лучшем виде. Но всё же я узнал тебя, кореш! Рад, честное слово, рад!
Тут нужно было для полноты картины «Витька» обнять, но Костя не смог себя пересилить, просто похлопал того по плечу. Он специально подготовил такой длинный монолог, чтобы бомж успел прокрутить в голове все выгоды такого знакомства и не брякнул сразу: мол, не Витёк я… Расчёт оказался верным. Обалделое выражение сначала застыло на одутловатом,
Костя прибавил в голосе растроганности и одновременно потянул своего нового приятеля в сторону от мусорки:
– Помнишь, Витёк, как мы химичке на уроке взрыв устроили? Она на стул вскочила, а ты ей под юбку заглядывал! Ты вообще был парень не промах, с девчонками в спортивном зале закрывался!
Он импровизировал на ходу и сам поражался тому, как всё натурально получается. «Витёк» кивал головой и что-то неопределённо мычал, соглашаясь. Костя словно бы спохватился:
– Слушай, эту встречу надо отметить! Тут у меня за углом машина, поедем за город, в один хороший ресторанчик – посидим, выпьем.
У бомжа губы сразу распустились в улыбке, глазки заблестели. А Костя пнул ногой вонючую сумку, сказал:
– Брось ты эту гадость! Больше не будешь по мусоркам шарить, я тебя к себе в фирму на работу возьму, деньги хорошие платить буду. Ты же моим лучшим другом был! Я тебя сейчас сразу переодену, у меня в машине как раз мой запасной костюм есть. А то ведь в ресторан тебя так не пустят.
Машину он припарковал недалеко, тоже в пустынном переулке. Костюм и туфли, «кстати» оказавшиеся в салоне, были немного свободны новому хозяину. «Ничего, это ненадолго» – хмыкнул про себя Костя. Он посадил приодетого, но всё равно смердящего «Витька» рядом, на переднее сидение, достал из сумки бутылку коньяка и разовые стаканчики.
– Мы прямо сейчас нашу встречу отметим, для начала.
Себе плеснул слегка, а «Витьку» – полную. В первоначальном варианте своего плана он хотел разбавить в коньяке сильное снотворное, но потом передумал. Кто знает, как всё обернётся, а вдруг медики сумеют выявить следы снотворного даже в сгоревшем теле! Нет, рисковать нельзя, не должно быть никаких сомнений в том, что погиб именно Константин Охлопин. Если понадобится – он воспользуется эфиром. Но глядя на забалдевшего от одной рюмки бомжа, Костя понял, что не потребуется, скорее всего, и эфир.
– А что же твои родители? – спросил он, наливая вторую порцию, тоже доверху. – Я помню их, хорошие они у тебя.
– Померли они, – неожиданно внятно произнёс бомж и громко всхлипнул, из глаз покатились пьяные слёзы.
Костя подумал, что родители того и правда умерли. Обрадовался – это хорошо! Некому будет искать беднягу. Впрочем, таких опустившихся и спившихся людей даже родители наверняка не сразу хватятся – привыкли, что тот время от времени исчезает, бродяжничает. А уж милиции сейчас вообще не до бомжей-алкоголиков. Всё же он спросил ещё:
– А сестра твоя? Или у тебя брат – я уже забыл?..
– Сеструха, – махнул рукой «Витёк». – Так давно замужем, в Барнауле живёт, а может уже в другом месте. Не знаю.
Всё складывалось как нельзя лучше. Когда Костя выруливал на шоссе, ведущее за город, «Витёк», выпивший практически один бутылку коньяка, был уже в отключке. Костя туго затянул его привязным ремнём, немного назад откинул сидение, чтоб у того не болталась голова. Посмотрел на часы – до отлёта самолёта оставалось три с половиной часа. Вещи его были уже в аэропорту, в камере хранения, с собою лишь небольшая сумка на ремешке, в ней документы и деньги – валюта. Он в целях конспирации не стал полностью оголять свой счёт в банке, но в несколько заходов снял крупную сумму, перевёл в валюту. А там, в Швейцарии, – отец, Руди Портер, они помогут, поддержат, возьмут в компаньоны…
Всё
шло по намеченному плану, даже расклад времени. От этого у Кости было приподнятое настроение, его не пугало то, что вскоре ему предстояло сделать. Этого вонючего бомжа ему нисколько не было жаль! Да к тому же, тот ведь ничего не почувствует – доза алкоголя ему, как анестезия.Показалась отметка «60-й километр», Костя притормозил, поехал медленнее. Эту местность он знал, как свои пять пальцев. Сколько раз возил на дачу к Вадиму весёлые компании или просто девочек, развлекался! К тому же, на днях он специально прокатился сюда, всё проверил, выбрал место…
На несколько минут трасса оказалась совершенно пустой – то, что надо! Костя быстро свернул на заброшенную дорогу, разбитую, ухабистую, и скоро главное шоссе скрылось из виду. Минут пятнадцать тряски, и он остановил машину на краю крутого оврага. Место было совершенно безлюдное – поле, заросшее бурьяном, узкая полоса деревьев, вдалеке – жалкие остатки колхозной фермы… «Витька» Костя перетащил на место водителя, снова пристегнул ремнём, чтобы случайно не вывалился из машины. Тот что-то громко выкрикнул, на секунду испугав Костю, но тут же отключился. Костя сунул в карман его пиджака свой мобильный телефон, свой пистолет, надел на шею серебряную цепочку, а на палец – свой перстень. Бензобак был доверху полон, и он на нём ослабил заглушку, чтобы горючее свободно выливалось, а ещё отвинтил болты, держащие пластину с задним номером. Да, он всё продумал: машина должна быть легко опознана, а потому должен сохраниться номер.
Последний раз посмотрел Костя на свой «Мерседес». Он любил эту машину, гордился ею! Но нет, он не станет жалеть – пусть всё горит огнём! Он начинает новую жизнь – сказочную и счастливую, рядом с отцом, который любит его!
Костя включил мотор, убрал тормоз и захлопнул дверцу. Машина стояла на самом краю обрыва, он лишь слегка подтолкнул её, она поехала, качнулась и рухнула вниз. Костя стоял и смотрел – он должен был увидеть всё до конца, убедиться лично. Он не сомневался в том, что машина обязательно загорится: работающий мотор, льющийся бензин, падение, удары… Она вспыхнула на его глазах, взрыв был негромким, но всё же он присел на корточки. А потом быстро оглянулся вокруг – нет, никого, всё так же пустынно. Он уже не сомневался, что подобное везение – знак того, что всё в его новой жизни будет отлично!
Машина полыхала внизу так, что было ясно – и она, и всё, что было в ней, сгорит основательно. Костя повернулся и пошёл прочь через поле, через овраг. Он хорошо ориентировался на местности, и вскоре вышел к другому шоссе, остановил попутную машину и поехал в посёлок Курортный. Там он взял такси до аэропорта и прибыл как раз вовремя – начиналась регистрация билетов на рейс до Берна. Через некоторое время швейцарец Герхард Клаузер отстегнул привязной ремень – лайнер набрал нужную высоту. Подошла стюардесса, спросила, что принести ему на обед. Он ответил ей по-немецки, и девушка, улыбаясь, подумала о том, какой необыкновенно симпатичный этот молодой человек…
Глава 31
– Тайное всегда становится явным, я всегда в этом был убеждён! – Антон назидательно поднял палец вверх. И, не выдержав серьёзного тона, воскликнул: – Ай да Костя Охлопин, ай да великий комбинатор!
– Отнюдь, – Кандауров слегка улыбнулся. – Остап Бендер чтил уголовный кодекс, убивали его, но он – никого. А на этом милом юноше один труп точно, но, думаю, что больше… Надо разбираться.
Первое, что Викентий сделал – показал фотографию Охлопина старому уголовнику Грубину и послал её же факсом в Гонолулу, чтобы Денни Борген показал служащим отеля «Ройял Гавайян». Фото Константина он взял у Вадима Сергеевича ещё сразу после автомобильной аварии. Барков от себя и от своей сестры уже дважды спрашивал: можно ли уже похоронить племянника. Но Кандауров, ещё толком не оформив свои смутные подозрения, отвечал отказом: мол, ещё эксперты не всё выяснили. Теперь он мысленно похвалил себя – хорошо ли хоронить человека «заживо»! А в том, что Костя жив, он уже не сомневался. Грубин, коротко взглянув на фото, кивнул: