Выкуп

Глава 32

– Вот это и есть мост Кирхенфелдбрук, мсье, – сказал шофёр, оглянувшись и вопросительно глядя на своего пассажира. – Остановить?

– Да, пожалуйста!

Викентий расплатился и вышел на мостовую. В аэропорту он нашёл информационное бюро, купил там карту города. Где находится комиссариат полиции Берна, он узнал ещё до отлёта, потому по карте быстро сориентировался и, когда брал такси, назвал водителю не сам адрес, а недалёкий мост через Ааре. Хотелось как можно скорее пройтись по бернским улицам, вдохнуть воздух, пахнущий альпийскими ветрами…

Дышалось и правда легко, а на мосту, не дойдя до середины, он невольно остановился. Открывался прекрасный вид на город: величественные старинные здания, высокий Кафедральный собор, Парламент. По реке медленно плыло небольшое судно, и вообще казалось, что движение и время в Берне течёт очень спокойно, размеренно, даже поток машин шёл, не раздражая глаз. Викентий ничуть не удивился тому, как легко он здесь ориентировался: сказывались и профессиональный опыт, и знание языка, и чёткие таблички с названиями, которые всегда оказывались в нужном месте. С улицы Марктгассе он свернул на Крамгассе, шёл под крытыми зелёными аллеями старинных домов, мимо фонтанов и фонтанчиков с забавными фигурками. Ему здесь очень нравилось.

В комиссариате его встретили приветливо, без удивления. Начальник международного криминального отдела сразу объяснил:

– Увы, наша страна всегда была привлекательна для разных авантюристов, а сейчас, в последние годы, к нам хлынул из вашей распавшейся страны самый разный криминальный контингент.

Они начали говорить по-немецки, но почти сразу перешли на французский язык, которым Кандауров владел в совершенстве. Полчаса хватило, чтобы обговорить дело в общих чертах: кого должен разыскать Кандауров, по каким обвинениям, почему именно в Швейцарии.

– Я прекрасно осознаю, мсье Шлегель, что этот человек мог уже покинуть Швейцарию. Но улетел он именно сюда, так что поиски начинать всё равно нужно здесь. И потом… У меня есть надежда, что он может быть ещё здесь.

– Я дам вам в помощь своего сотрудника, – кивнул швейцарец. – И вы можете пользоваться нашими лабораториями, информационными данными, всем, что вам понадобится.

– Благодарю… У меня к вам есть личная просьба, если позволите.

– Говорите, не стесняйтесь!

– Я хочу найти своих родственников. Они – эмигранты первой волны, если вам это что-то говорит.

– Конечно! Русские аристократы, дворяне?

– Да. В начале шестидесятых годов моя семья получила сведения, что они живут в Швейцарии. Старинный княжеский род – Берестовы.

У его собеседника удивлённо изогнулись брови:

– Берестов, вы говорите? Подождите-ка, я узнаю…

Он снял телефонную трубку, стал набирать номер. Викентий понял: фамилия тому была знакома. Замерев в напряжении, он ждал, хотя не верилось, что всё окажется так просто. Между тем, Шлегелю ответили, и он спросил:

– Это ты, Венсан?

У Кандаурова рванулось и замерло сердце: «Венсан» – так называла его бабушка, когда говорила с ним по-французски… Шлегель продолжал спрашивать:

– Скажи-ка, у тебя нет родственников в России… нет, теперь это называется Украина! Да, город Харьков? По фамилии Кандауров? Поразительное совпадение! Рядом со мной стоит человек, наш коллега, прибывший по линии Интерпола. Похоже, он разыскивает именно тебя и является твоим родственником! Сколько? Ну конечно, не беспокойся!

Положил трубку и весело кивнул Кандаурову:

– Ну, как вам работа швейцарской полиции? Одно мгновение, и ваш родственник найден! – Покачал головой: – Надо же, какое совпадение: Венсан Берестов – комиссар кантональной полиции Женевы. Я всегда знал, что он из княжеского русского рода, и когда вы назвали фамилию, сразу о нём подумал. Как видите, не ошибся! Он будет здесь через два часа… Всё-таки, поразительное совпадение!

«Совпадение ли? – подумал Викентий. – Имя, профессия… Чёрт возьми!»

Он невольно глянул на запястье – на часы. Два предстоящих часа ожидания вдруг показались слишком долгими, чуть ли не дольше всех минувших лет.

…Викентий и Винсент мчались в «рено» серебристого цвета по трассе, ведущей в Женеву. А точнее, ехали они не в сам город, а в его близкий пригород.

– Вообще-то Верье давно уже вошёл в черту города, но бабушка Катрин упорно зовёт его деревней и предпочитает жить именно там. – Винсент слегка повернул голову, улыбнулся. – Там, конечно, сохранился некий пасторальный шарм, это верно.

Викентий всё ещё до конца не отошёл от некоторого потрясения. Ещё бы: узнать, что жива и здорова дочь самого Викентия Павловича Петрусенко! Это словно попасть из реальности в то, почти мифологическое время, о котором он так много слышал в детстве от своей бабушки Елены! Когда Винсент сказал ему:

– Я позвонил бабушке Катрин, она ждёт нас, причём прямо сейчас. Ты не против? – Викентий даже не понял, о ком речь. А когда Берестов объяснил, он сначала не поверил – думал, что не понял. Они говорили по-русски, а ведь кузен всё-таки швейцарец во втором поколении. Переспросил по-французски – Винсент засмеялся, сказал:

– Бабушке восемьдесят шесть лет, она жива и довольно здорова. – И добавил опять по-русски: – Да, да, именно Екатерина Викентьевна, в девичестве Петрусенко.

Он говорил очень правильным, почти классическим русским языком. Но всё-таки с заметным акцентом и сильно грассировал.

Они перешли на «ты» почти сразу. Когда стали друг против друга в кабинете господина Шлегеля, протянули руки, и вдруг неожиданно обнялись. Викентий не ожидал от себя такого порыва, но, похоже, и Винсент это сделал также спонтанно, неожиданно для себя. Теперь, в машине, часто поглядывая друг на друга и встречаясь взглядами, они радостно улыбались – ощущение было такое, что знакомы много лет. Викентий же радовался ещё и тому, что будет работать именно с Винсом Берестовым. В бернском комиссариате Шлегель сразу предложил:

– Раз уж случилось такое необыкновенное совпадение, то вы, мсье Кандауров, наверное не откажитесь от такого помощника, как ваш родственник? В Берне или в Женеве разрабатывать ваше дело – не имеет значения, в Женеве для вас даже лучше, там все говорят по-французски. А господин Берестов очень опытный специалист по самым запутанным криминальным случаям, вы это быстро поймёте…

Нет, подобного Кандауров даже представить не мог! Впрочем, удивляться совпадениям ему пришлось ещё не раз. У них с Берестовым были не только одинаковые имена и профессии. Винсент был всего на три месяца старше, а его единственная дочь была ровестницей дочери Кандаурова.