Вынос дела
Шрифт:
– Маловероятно, – забормотал Артем, – и потом, кто станет расспрашивать старуху? Никому она не нужна, тогда просто повезло, что Костина в палате оказалась, заранее ведь никто не планировал… Нет, тут чисто. Ума не приложу!
Они замолчали.
– Слушай, – оживился врач, – а вдруг все очень просто? Ну чего мы испугались! Позвони этому Никите и спроси, отправлял ли он ко мне свою бывшую жену. В конце концов, клиника пользуется популярностью, кого ко мне только не присылают, вдруг и правда клиентка?
– И диот, кретин, – злилась Таня, – ну какого черта ты ее впустил?!
– Так
– Я бы позвонила на мобильный!
Артем тяжело вздохнул:
– Все так неудачно сошлось. Аппарат посеял. Утром оставил в отделении, и все, кто-то прихватил, не было телефончика! Вот и решил, что нужен очень, а найти не можешь.
– Болван, – вскрикнула Таня, – прибей трубку гвоздями к животу, недоумок! Такое дело испортишь.
– Ладно, ладно, – забубнил психиатр, – ну не ругайся так… Давай подождем.
– Чего?
– Она обещала в понедельник перезвонить и сказать, доставит сестру или нет…
– Ну, не понимаю, – продолжала злобиться Таня, – почему ты не выгнал эту тетку, какого черта принялся ей клинику показывать?
Федотов молчал, потом тихо вымолвил:
– Ну, думаю, может, и правда пациентка. У меня сейчас дела не слишком хорошо идут…
– На денежки позарился, – резюмировала Таня, – долларов захотел! Мало я тебе давала! Теперь, когда все наше, ты ставишь затею на грань провала! Урод! Из-за каких-то паршивых копеек рисковать будущим! Да еще отвести бабу к Костиной в комнату!
Собеседник сосредоточенно сопел.
– Вот что, – твердо сказала Таня, – ждем до вторника, ну, в крайнем случае, до среды. Если мадам не появится, придется перепрятывать Костину! Целое дело! Ладно, не расстраивайся, обойдется.
– Ты от своих гостей еще не обалдела? – спросил Артем.
Таня ухмыльнулась:
– А куда деваться, сам знаешь, они нужны. Дашка на курсе самой кретинкой слыла, впрочем, такой и осталась. Сын с невесткой ничего, тоже придурковатые. Дочка мне ее только не нравится – бойкая, говорливая и Варьку с толку сбивает, девка совсем слушаться перестала!
– Так выгони их!
Таня быстро возразила:
– Не могу, они мне пока нужны. Только не спрашивай зачем, просто поверь, что я нуждаюсь в их присутствии.
Послышался звук отодвигаемого стула. Я пониже наклонилась над чашечкой жидкого кофе. Легкий стук каблуков, шорох шелковых брюк – Таня и Артем ушли.
Я осталась сидеть, пытаясь переварить информацию. Ничего не понимаю! Они опасаются какой-то, судя по разговору, пожилой родственницы Костиной, да и сама больная представляет для них опасность.
Потом постепенно подкрался гнев. Я была самой большой кретинкой на курсе? Я такой и осталась?
Значит, домашние вызывают у Тани лишь раздражение… Кешку с Зайкой милая хозяйка обозвала придурками, Маню – говорливой нахалкой… А нас держит в доме лишь потому, что не желает по каким-то таинственным причинам оставаться в одиночестве…
Внезапно мне стало холодно, потом жарко. Щеки загорелись изнутри, во рту пересохло. Никогда до сих пор я не испытывала подобной злобы. Ну погоди, Иванова! Очень зря ты решила манипулировать мной.
Теперь я просто обязана раскрыть твои подлые тайны!ГЛАВА 16
Часы показывали три, когда «Вольво» замер у входа в театр «Луна на подмостках». Оказалось, это не лучшее время для сбора информации. Гулкое здание бывшего кинотеатра было практически безлюдным. Зрительный зал закрыт, за кулисами сплошь пустые грим-уборные…
Без толку пошатавшись по путаным коридорам, я набрела на дверь с табличкой «Литературная часть» и заглянула внутрь.
Маленький, размером со спичечный коробок кабинетик вмещал лишь письменный стол и два стула.
– Вы ко мне? – радушно спросила довольно молодая худощавая блондинка, читавшая рукопись.
– Право, и не знаю, – проблеяла я, втискиваясь бочком в комнатку.
Блондиночка со вздохом сообщила:
– Если принесли пьесу, давайте, только имейте в виду – никаких рецензий.
Я приосанилась, ну надо же, приняли за писательницу! Жаль лишаться подобного имиджа, но делать нечего, придется говорить «правду».
– К сожалению, не имею никакого отношения к драматургии!
– Прекрасно, – воодушевилась дамочка.
Счастливая улыбка заиграла на ее лице.
– Почему? – удивилась я.
Блондинка ткнула пальцем в сторону разномастных полок, громоздившихся у стены.
– Вон, видали, сколько добра графоманы натащили! Жуть, какие писучие. Каждый мнит себя Шекспиром или, на худой конец, Михаилом Рощиным. Скоро попрошу у начальства пулемет – стану отстреливаться.
Я засмеялась.
– Вот уж не думала, что театры страдают от наплыва пьес.
– Где же тут пьесы? – искренне удивилась дама и вздохнула. – Просто набор слов и не более. А у вас что за проблема?
Я секунду поколебалась.
– И щу домашний адрес вашей бывшей актрисы Елены Костиной.
– Зачем?
– Видите ли, – сказала я, вынимая из сумочки французский паспорт, – работаю у мэтра Кассиса, известного парижского адвоката. Одна из клиенток завещала свое имущество госпоже Костиной. Но адреса она не знала, только место работы…
– Надо же, – всплеснула руками дама, – как в кино! Значит, вы приехали…
– И менно, – подтвердила я, – с самолета сразу к вам.
– Сейчас, сейчас, – забормотала собеседница, роясь в ящиках, – вообще-то, нужно в отдел кадров, но там сейчас никого. Ага, вот оно!
С торжествующим видом дама вытащила весьма потрепанную телефонную книжечку и принялась накручивать диск допотопного аппарата.
– Алло, Анна Ромуальдовна? Здравствуйте, как поживаете, душечка? Света Крылова беспокоит.
Я устроилась поудобней на стуле и с тоской отметила, что нигде и в помине нет пепельницы, а на письменном столе не валяется пачка сигарет. Значит, не курит, и, скорей всего, придется терпеть и не вынимать «Голуаз».
Света продолжала мило чирикать с неведомой Анной Ромуальдовной. Они обсудили новую постановку «Гамлета», посетовали на погоду, потом перекинулись на домашних животных. Из разговора стало ясно, что кошка Анны Ромуальдовны вот-вот должна произвести на свет потомство. Наконец, спустя, наверное, полчаса, Света очнулась и пропела: