Вырванное сердце

Ему дали кличку Варвар, и он охотно отзывался на это слово, похожее на рычание своей матери, большой криволапой дворняги, которую его прежние хозяева держали, чтобы получать деньги за случку с большими породистыми кобелями. Так, в один из дней течки в этот собачий публичный дом и привезли роскошного кобеля кавказской овчарки, хозяйка которого, укутанная в меха дама, устраивала своему любимцу «собачье свидание». Вот после этой продажной случки, в окружении ещё двоих братьев и одной сестры, появился на свет Варвар. Он был самым крупным и больше всех похожим на своего отца, и поэтому предприимчивые держатели собачьего притона сразу решили выручить за него побольше денег.

Когда его новый хозяин вызвал ветеринара, чтобы сделать очередные прививки для домашнего любимца, тут же выяснилась его беспородистая сущность. Бизнесмен, продающий престижную недвижимость, не хотел показаться в чьих-то глазах несведущим, а проще говоря, лохом, и дал указание своему мажордому вывезти собаку за границу области и бросить на произвол судьбы.

С этого дня Варвар и познакомился с нескончаемым и непреходящим чувством голода, который преследовал его всю оставшуюся собачью жизнь. Правда, она была слишком короткая. Всего тридцать три дня. Всё это время он искал дорогу к дорогому его собачьему сердцу – дому своего хозяина и его детям. Бегал вдоль паутины российских дорог; наконец Господь сжалился, и на одной из автотрасс его сбил летящий на большой скорости автомобиль. Тот самый автомобиль, в который сейчас загружали продукты.

Та давняя встреча с этой машиной принесла удар, вспышку и адскую боль. Варвар визжал и звал на помощь. Попытка встать на лапы оборачивалась лишь дополнительными страданиями. Он сучил переломанными лапами, не понимая, что это только прибавляло боли. Краем глаза он увидел, как из машины выбежала женщина. Он почувствовал, что она хочет ему помочь, обрадовался и, превозмогая боль, вильнул хвостом, чтобы она заметила его в придорожной канаве, но всё оказалось напрасным. Выскочивший вслед за ней мужчина схватил женщину и, затолкав в машину, нажал на газ. Варвара обдало выхлопными газами, по телу прошла судорога… и вдруг боль прекратилась.

Он вскочил и побежал за этой женщиной в машине. Теперь она была его хозяйкой. Он спокойно догнал машину и долго бежал вровень с ревущими «жигулями», заглядывая в окно пассажира. Лицо женщины искажало страдание, она иногда смотрела в окно, но взгляд прошивал Варвара насквозь, словно она его не замечала.

Машина остановилась у большого дома, и женщина, поддерживаемая мужчиной, вошла вовнутрь. Варвар покрутился у дверей, понимая, что ему туда вход заказан, и улёгся рядом с брошенной машиной. Вскоре из здания вышел мужчина и, сев в машину, уехал. Бежать за ним Варвар не стал. Он понимал, что мужчине он не нужен. Его надежда была и оставалась в той женщине. Его новой, доброй хозяйке, скрывшейся за этими грохочущими, тяжёлыми дверьми, за которыми суетились и мелькали люди в белых халатах.

Он страшно хотел есть, ещё больше, чем до аварии, но боялся уйти с места и пропустить момент, когда из этих дверей выйдет его хозяйка. Его никто не прогонял, словно никому не было дела до большой лохматой дворняги, лежащей напротив приёмного отделения. Он бы лежал и дальше. Столько времени, сколько надо. Без еды и питья.

На следующий день он вдруг почувствовал страшную, непереносимую боль во всём своём собачьем теле, которая напомнила ему о недавнем столкновении с машиной. Что-то непреодолимое позвало его назад, и он со всех лап помчался к месту своей недавней трагедии.

В знакомой канаве у дороги, в том месте, где ещё недавно он бился в конвульсиях, он увидел большую тёмно-коричневую лужицу своей крови. Варвар никак не мог понять, что его привело сюда и что он так тщательно ищет. Между тем боль начала усиливаться и особенно зажгла в районе брюха, словно распоротая клыком дикого кабана. Варвар взвизгнул и закрутился на месте. Пытаясь отогнать боль, зарычал на невидимого истязателя. Боль перешла на заднюю лапу, отчего пёс заскулил и попытался взять след невидимого мучителя. Ему удалось уловить эту невидимую ниточку, на конце которой засел его враг.

Собачье чутьё и страх привели его к небольшому сараю, находящемуся в ста метрах от того места, где его сбила машина. Его появление в небольшом посёлке осталось незамеченным для местных хвостатых собратьев.

Никем не облаянный, Варвар незаметно пробрался на участок, преодолев неровный, покосившийся забор, через большую зияющую щель и остановился как вкопанный. От сарая доносился запах крови и смерти. Его крови – Варвара. Это было странно ощущать. Он снаружи сарая, а запах его крови идёт изнутри. Чем ближе он приближался к приоткрытой двери, тем больше его охватывала дрожь. Шерсть на загривке встала дыбом, но его несло туда помимо его воли.

Подойдя к двери, он упёрся в неё лбом и проскочил внутрь помещения. Варвар оказался посреди живодёрни, и первое, что он увидел, – себя, подвешенным к потолку сарая на остром металлическом крюке за заднюю лапу. Рядом стоял черноволосый мужчина с острым ножом в руке и уверенными движениями, словно освежёвывая тушу барана, снимал с него шкуру.

Варвар заскулил, поджал хвост, ожидая, что шкуродёр сейчас оглянется и ему несдобровать, но занятый своей работой мужчина не обращал внимания на его жалобный скулёж. Тогда он стал лаять низким басом, стараясь подражать большим и злобным собакам, но постоянно срывался на щенячий фальцет. Стоящий спиной человек продолжать снимать с него шкуру, доставляя боль спине и ребрам Варвара, словно пёс не стоял у него за спиной, а висел на крюке в виде этой отталкивающей ярко-красной туши, потерявшей всяческую схожесть с лающим оригиналом. Понимая, что так просто лаем ему этого не прекратить, Варвар кинулся и что было силы ухватил мужчину за ногу. Он ожидал, что на него посыпятся удары, но услышал, как клацнули его зубы, не встретив никакого сопротивления человеческого тела. Словно хватали воздух.

Еще больше испугавшись незнакомого для себя состояния, он побежал из сарая и, проскочив сквозь закрытую дверь, которая даже не шевельнулась под его напором, он бежал, не зная усталости, едва касаясь лапами земли, чуть ли не летя над дорогой. Его то и дело «сбивали» идущие навстречу легковые автомобили, наезжали своими большими колесами тяжёлые, длинные фуры, но Варвар, словно в глубоком сне, лишь бежал и бежал, стараясь наконец выбежать из своего длящегося кошмара.

Сколько это продолжалось, он не помнил. Наконец он почувствовал голод и остановился. Запах привёл его на неохраняемую свалку, где вместо людей хозяйничали полчища крыс. Там он увидел небольшую горку костей с остатками высохших жил, видимо, нелегально вывезенных и сброшенных здесь каким-то городским мясокомбинатом. Накинувшись на нежданный подарок, он стал вгрызаться в старые кости, но опять ничего не почувствовал, словно эти собачьи лакомства были плодом его фантазии, миражом. Между тем обоняние продолжало доносить до носа Варвара дразнящий аромат подсушенных костей. Это было невыносимой пыткой, и пёс покинул это место, сбежал, смирившись с тем, что уже никогда не сможет избавиться от того чувства голода, с которым он попал под машину.

Он скитался ещё какое-то время, пока не наступили холода. В один из морозных ноябрьских дней, когда осень уже окончательно сдала свои позиции и первые снежинки известили о приходе зимы, Варвара вновь охватило знакомое чувство беспокойства. Как тогда, когда он нашёл себя в сарае живодёров. Словно его потерянная собачья плоть вновь позвала его соединиться воедино. Эту силу не смогло бы преодолеть ничего на свете, и вскоре пёс уже бежал в неизвестном направлении, повинуясь даже не инстинкту, а неведомому притяжению плоти. Той, которая смогла бы вернуть ему чувство сытости и покоя, той, которую могла бы потрепать по холке ласковая рука хозяина.

Его несло, подобно сорванным ураганным ветром листу, бросая на стоящие на пути преграды в виде заборов, деревьев, домов, с той только разницей, что всегда по прямой линии. Поэтому, не имея возможности их обогнуть, он пролетал сквозь эти препятствия, каждый раз удивляясь тому, что успевал мельком увидеть внутри жилых домов. Люди и их домашние питомцы его не замечали. Только кошки реагировали на его пролетающую сущность, выгибая спину и шипя как змеи. Ну на то они и кошки!

Чем ближе приближался пёс к месту притяжения, тем больше волновалась его собачья душа. Наконец он пролетел сквозь тот самый сарай, в котором ему снимали шкуру, и на душе стало легче. Варвар понял, что его несёт к тому самому человеку, которого он потерял у дверей приёмного отделения. Он нашёл свою хозяйку, гуляющую с коляской и в «енотовой» шапке на голове, которая как раз и явилась тем магнитом, который притянул к себе бестелесную сущность Варвара. Именно шапка, сделанная из шкуры умершего животного, притянула блуждающую душу собаки.