Вырванное сердце
Шрифт:
Он проснулся и долго смотрел на неё сквозь узкие щелки припухших век, никак не реагируя на её попытки помочь ему подняться. Потом встал, отодвинул её в сторону и, шатаясь, перевалился на диван. Она стянула с него одежду, накрыла одеялом и долго сидела рядом, всматриваясь в его лицо, словно пыталась проникнуть намного глубже и что-то понять очень важное. Под её взглядом он опять приоткрыл глаза. Посмотрел на неё уже более осмысленным взглядом.
«Странно, но это не сон. Тогда почему она здесь, а не в тюрьме, где была ещё недавно? Надо спросить. Не! Не буду! Какое мне дело,
— Ты кто? – облегчая себе душу, сбросил с себя в этом наболевшем вопросе тяжёлый психологический «балласт» мужчина.
– Не знаю, – тихо пролепетала женщина. – Иногда мне кажется, что я всё, а иногда понимаю, что я никто.
– Ты не Света, – осипшим от волнения голосом произнёс Егор.
– Наверное, ты прав, – так же спокойно согласилась женщина. – Но я все равно твоя жена и мать Насти.
– Как так может быть? – окончательно проснулся Грачёв. – Ты есть – и тебя одновременно нет. Человек-псевдоним в больничном журнале. Лошадкина Мария, и больше ничего. Почему ты скрываешь свое подлинное лицо? Прячешь свои документы?
– Ты же говорил, что у меня амнезия, – улыбнулась женщина.
– Это было моё заблуждение, – покачал головой Грачёв. – Нет у тебя никакой потери памяти. Всё ложь и притворство, с одной только корыстной целью…
Грачёв остановился, не зная, продолжать или нет.
– Договаривай, что же ты остановился? – подбадривала его женщина. – Какая у меня была корыстная цель? Квартира? И ты туда же?
– Ты не Света, – снова потерянно произнёс Егор, словно подводя черту под их разговором.
Она придвинулась к нему ближе, что заставило его инстинктивно сдвинуться немного от неё в сторону, и всё же он успел почувствовать её аромат. Светкин! И снова голова закружилась, как в далёком детстве на цепочной карусели.
– Я та, кем ты хочешь, чтобы я была. – Её лицо начало приближаться к его глазам. – Пока ты верил, что я твоя жена, я и правда была твоей женой. Теперь ты разуверился. И я снова для тебя никто. Но я все равно остаюсь матерью для Насти. И тебе не надо переубеждать нашу дочь в обратном. У тебя это не получится. Ты только потеряешь доверие дочери. Оставь для неё всё как есть.
Женщина встала и, отодвинув занавес, исчезла на детской половине.
«Зачем я затеял весь этот ненужный разговор? А если Петровна всё наврала? А я спьяну тут нагородил кучу глупостей. Ведь мне в жизни уже ничего хорошего не осталось. Так зачем я добровольно отказываюсь от такого подарка? Что было лучше – ездить на приступок и искать там продажной любви с немного похожей на жену проституткой? Когда вон за ширмой моя Светлана… или её клон! Но она готова стать мне женой и матерью моей дочери, даже если таковой нам не приходится… Надо идти извиняться! Называть её снова Светочкой, целовать в шейку… Нет, сгребать в охапку и нести сюда мириться. И как можно скорее».
Бывший полицейский поднялся с дивана и, словно матрос на палубе попавшего в шторм корабля, пошатываясь от выпитого спиртного, неуверенным шагом потянулся к занавесу. Ухватив
ткань, он отодвинул занавес в сторону и прошёл на половину дочери. Настя тихо посапывала на своей постели, но Её с нею рядом не было. Егор, не веря своим глазам, прощупал кровать, а затем наклонился и заглянул под неё. Она исчезла. Словно прошла не только за занавес, но и дальше, не останавливаясь, сквозь кирпичную стену, прочь из их комнаты.«Но ведь выйти можно было только через дверь на моей половине! А она ушла и назад не возвращалась. Значит, это и впрямь был сон, или мираж, видение с пьяных глаз. Получается, я сам с собой разговаривал, представляя её рядом. Допился! Психушка по мне плачет! Она же сейчас в тюрьме! Вот ведь как меня черти колбасят. Надо завязывать с бухлом. У меня же Настя!»
Он присел на кровать к дочери и ещё минутку всматривался в её милое лицо, успокаиваясь и приводя мысли в порядок.
Зинаида Фёдоровна была разбужена рано утром от дверного звонка участкового. Он был не один. Вместе с ним пришла ещё небольшая группа незнакомых людей, как потом оказалось, сотрудники полиции в штатском и понятые. Молодой следователь, постоянно поправлявший оправу очков и представившийся именем великого русского поэта, прочитал постановление о проведении судебной экспертизы, целью которой было установление родства между Царьковой и её обвиняемой дочерью.
– А сколько это стоит? – поинтересовалась пенсионерка. – Я по телевизору слышала, что такое исследование очень дорогое.
К радости пожилой женщины, оказалось, что всё будет проводиться за государственный счёт. Она была просто счастлива, что наконец будет официальное свидетельство тому, что Мария – «плоть от плоти», её родная кровиночка. После этого с её девочки снимут все эти нелепые обвинения, и они смогут погрузиться в тихие семейные заботы и радости. Ей был очень симпатичен этот скромный следователь, с уважением рассматривающий её спортивные трофеи. Ей не терпелось попросить его, чтобы он выпустил её дочь из-под стражи, и она, набравшись смелости, обратилась к нему об изменении дочке меры пресечения.
– У вас же есть такое, как подписка о невыезде, – просила она Александра Сергеевича, мешая женщине-медику собирать у неё изо рта необходимый для экспертизы материал.
– Мы до сих пор не установили её личность! – отрицательно покачал головой следователь. – А вы говорите – выпустить её. Кого её? Где потом её искать?
– Ну, так у неё же есть паспорт, семья; муж с дочерью, – не понимала молодого человека пенсионерка. – Как же не установлена личность?! Светлана Грачёва – её имя!
– Уже нет, – вздохнул Александр Сергеевич, рассказав заслуженной спортсменке о данных первой экспертизы.
– Ну она все равно моя дочь, – сразу, как только следователь закончил, твёрдо заявила бывшая олимпийская чемпионка.
– Вот это мы скоро и узнаем, – улыбнулся ей мужчина, торопливо вытаскивая из кармана зазвонивший мобильный телефон.
Пока на конвертах с образцами понятые ставили свои закорючки, следователь стал меняться в лице, приобретая серый, нездоровый цвет.
– Как нет в СИЗО? – задрожал его голос – Что значит – наверное, в другой камере? Потерялась? Сейчас буду у вас.