Вырванное сердце

– Я тебя не брошу здесь! – наотрез отказался Нужняк. – Пойдём ко мне, попьём чая. Мать еще часа два спать будет.

– Представляю её реакцию, если она проснётся, – опять засмеялась Лошадкина. – Подумает, что я и к её квартире подбираюсь. Ещё инфаркт маму твою хватит. Нет уж.

– Маша, а тебя выпустили из тюрьмы? – набрался смелости и задал самый важный вопрос Нужняк.

Женщина внимательно посмотрела на мужчину, но никак не ответила. Только лёгкая тень досады легла на её ещё не так давно смеющееся лицо.

– Ты бросил пить? – вместо ответа последовал неожиданный вопрос с её стороны. Она явно хотела избежать продолжения этой нежелательной для неё темы.

– Да, с того момента больше ни-ни, – перекрестился Андрей, словно призывая в свидетели высшие силы.

– Я очень рада, – снова улыбнулась женщина. – Значит, наша встреча была не напрасной.

«Когда, если не сейчас? Кажется, она сейчас в хорошем расположении. Такого случая может больше не представиться. Не ответила мне, почему она на свободе. Может, она каким-то образом убежала? И нуждается в моей помощи? Итак, раз, два, три…»

— Я тебя люблю, – огорошил её своим очередным признанием совсем не к месту Андрей. – Будь моей женой.

– Андрей, я никогда не буду твой женой, – как можно мягче произнесла женщина.

– Да, понятно, – готовый услышать именно это, закивал Нужняк. – Есть же Грачёв, он ведь твой муж.

– Дело не в Егоре, – покачала головой Мария. – Я не могу быть ничьей женой. Ни женой, ни матерью. Никем. Я могу быть только дочерью своей мамы.

– Зинаиды Фёдоровны? – уточнил Андрей, словно у человека может быть много матерей.

Вышло глупо, но Мария не обратила на это внимание. Она просто кивнула.

– Андрей!!! – раздался истошный вопль проснувшейся Митрофановны, которая высунула голову в форточку и теперь видела, как сын беседует с какой-то незнакомой женщиной. – А ну быстро домой, а то я сейчас спущусь и этой бабе все космы повыдёргиваю.

– Я сейчас пойду заткну её и сразу вернусь, ты только никуда не уходи, – попросил Марию Андрей. – А то она всех ментов на ноги поднимет.

– Не надо, не ругайся с мамой, – попросила его Лошадкина. – Ведь она так тебя любит. Пусть грубо, как медведица. Так, что может задушить тебя своей любовью, но она настоящая мать, которая никогда бы от тебя не отказалась и не бросила бы тебя, несмотря ни на что на свете. У неё только одно желание – чтобы ты не пил и чтобы родил ей внуков. Первое уже ты сделал, а со вторым у тебя тоже не задержится. Но только не со мной.

– Ну ты посмотри, с утра убежал водку жрать с какой-то шалавой! Подлец! Ну сейчас вы получите! – опять разнесся по спящему двору крик Митрофановны, а потом стук захлопнувшейся форточки.

– Не уходи, я сейчас, – попросил Марию Андрей и рванул, чтобы успеть на перехват своей матери. И вовремя, так как она уже выходила из подъезда, держа в руках деревянную толкушку для варёной картошки.

– С кем ты там с утра пораньше гоношишься? – Митрофановна попыталась обойти сына, чтобы прорваться к его «собутыльнице», но сын схватил её за руки, отчаянно дыша ей в лицо.

– Ну видишь, не пил я, – приводил он неоспоримое доказательство.

– Запаха и впрямь нет, – охолонулась немного мать, приходя в себя. – А чего ты тогда из дома в такую рань утёк? И с кем ты в такое время лясы точишь?

Она заглянула сыну за плечо, но скамейка уже была пуста. Андрей, даже не оборачиваясь, понял по разочарованному взгляду матери, что Мария ушла.

– Кто там был, что за баба? – продолжала допытываться его мать.

– А ну тебя, – огорчённо махнул рукой Андрейка.

Оглянувшись на пустую скамейку, он пошёл обратно в свой подъезд. Мужчина был расстроен, понимая, что такого доверительного разговора с Лошадкиной у него уже никогда не будет. Андрей пошёл домой, а Митрофановна, ведомая любопытством, быстро обежала вокруг дома, надеясь догнать неизвестную собеседницу своего сына, но так никого и не встретила. Она поспешила вслед за сыном, желая продолжить своё дознание, но Андрейка заперся в ванной, и никакие увещевания не заставили его открыть матери дверь. Митрофановна решила оставить его в покое. Она легла обратно в постель, но не для того, чтобы опять спать. Хотелось просто подумать.

«Уж и не знаю теперь, когда было спокойнее? Когда Андрейка пил, или сейчас, когда завязал? Когда пил, тогда по крайней мере всё было понятно. Можно было предвидеть всё, что произойдет с моим сыном в течение дня. А теперь?! Он стал странный. Словно чужой. Не пьёт! Но мне все равно постоянно за него тревожно. Какой фортель он выкинет в следующий раз? Непонятно. Уж лучше бы пил понемногу, как многие, а то от этой трезвости как бы с ума не сошёл!»

Андрейка в это время тоже лежал в ванной, куда перенёс свою постель, и закрылся от матери на шпингалет.

«Странно как. Вроде как понимаю, что никогда не буду с Машкой, на душе погано, и выпить хочется, а внутренний голос требует, чтобы я эту блажь из головы выкинул. Напоминает мне про то, что скоро собираться на работу. Что нужно ещё сдать товарную накладную, которая осталась после вчерашней разгрузки неоприходованной. Надо сразу, как приду на работу, отнести её к девчонкам-логистам. Там Оксанка всё надо мной прикалывается. Всё шуточки отпускает. То я молчун, то рассеян. Расписался не там. А я всё сносил. Баста! Надо эту засранку на место поставить! А то реально обнаглела девка. Некому проучить! Ей, конечно, далеко до Лошадкиной. Но характер ещё тот. Как у норовистой кобылки…»

…Подполковник Козлов возвращался из главка, куда его вызывали на заслушивание по «делу Грачёвых». Так окрестило начальство дело о квартирных мошенничествах, в котором фигурировали их бывший сотрудник и женщина, выдававшая себя за его жену. Самым непостижимым во всей этой истории была пропажа обвиняемой внутри самой тюрьмы. На совещании был заместитель начальника следственного изолятора по оперативной работе, который только разводил руками, жалуясь на чертовщину. Человек словно испарился. В то же время, по оперативной информации, её видели за пределами СИЗО, что говорило о совершённом ею побеге. Спецвидеотехника, которую повесили у общежития Грачёва и у дома Царьковой, круглосуточно записывала всех входящих и выходящих из зданий людей, но до сей поры это не давало никаких результатов.

И вот уже в машине Алексею Ивановичу позвонила сотрудница, которая по приходе на работу просматривала суточную запись видео, и ошарашила его тем, что в пять часов утра одна из камер зафиксировала появление в кадре беглянки. Начальник скомандовал водителю лететь пулей и теперь нетерпеливо ёрзал на заднем сиденье машины в предвкушении ценной информации. Подполковник торопился собственными глазами убедиться в первом успехе полиции в этой туманной истории с пропажей человека. Получить ниточку, за которую можно было бы потянуть, чтобы изловить хитрую преступницу.