Высота

— Хуже будет, если изнасилуете, — бесшабашно ответила Бланка, и в ответ на это Ян рассмеялся. А потом спросил:

— А вы чем занимаетесь? Учитесь или работаете? Или просто замужем?

Девушка удивленно взглянула на него:

— Замужем? Вы что? Для этого я слишком молода. Да еще с моей любовью к кочевой жизни… Я езжу по всей Европе и ничем не хочу себя связывать. Я — артистка Пражского цирка, ну вот я и представилась.

— Дела-а! — в изумлении проговорил Ян. — И сколько вы там зарабатываете?

— Когда как. На гастролях — вполне достаточно. Зимой поменьше. А весной мы ездим в Югославию и Италию. Тогда в среднем получается три-четыре тысячи крон в месяц.

Итка вытаращила глаза, а Радек недоверчиво покачал головой: он был уверен, что девчонка рассказывает басни. Бланка заметила, что они ей не верят, и добавила:

— Но к деньгам я равнодушна.

— Так что же вас тогда заставляет заниматься этим? — не удержалась Итка, хотя и понимала наивность своего вопроса.

Бланка с удивлением взглянула на нее:

— А я, собственно говоря, не знаю. Просто чувствую, должна все время испытывать себя, преодолевать естественный страх и делать каждый раз что-то все более сложное. Мне думается, трудно найти объяснение тому, зачем я кувыркаюсь под куполом цирка. Но иначе я не могу жить.

— А если однажды у вас не получится и вы сорветесь с трапеции? — бухнула Итка и заметила неодобрительный взгляд Радека.

Девушка ответила не сразу. Пожав плечами, она произнесла:

— Об этом я никогда не думала. Но если подобное произойдет, я уж точно не доставлю никому никаких забот и хлопот.

— Разве вы работаете без сетки? — спросил Радек недоверчиво.

— Конечно! Под куполом установлены две площадки, а на высоте моих поднятых рук летает трапеция. Наша труппа носит название «Пятеро бравых».

— Что это значит? — спросил Радек.

— Нас пять человек.

— Я видел вас в прошлом году в Нитре. Прямо дух захватывало.

— Ничего страшного и особенного тут нет. Просто результат тренировок, — скромно ответила девушка.

— Нет, — решительно заявила Итка, — такие трюки не имеют никакого смысла. Не сердитесь, пожалуйста. Я работаю в хирургическом отделении и знаю, скольких трудов стоит привести изуродованного человека в нормальное состояние. К чему такой риск? Только ради того, чтобы позабавить людей, чтобы на какой-то миг у них перехватило дух? Этого я не понимаю.

— В жизни не все поддается объяснению, — миролюбиво ответила Бланка и замолчала.

— Да-да, вы правы, — живо откликнулся Ян. — Мне нравится, когда человек испытывает сам себя.

Он достал красную коробку сигарет «Люкс». Взглянув в зеркало, заметил, что Итка нахмурилась. Радек сидел рядом, почти упираясь коленками в подбородок.

Бланка не взяла предложенной сигареты и спросила:

— А вы чем занимаетесь?

Владар, минуту помолчал, раздумывая, следует ли говорить правду, но, поскольку она была с ним откровенна, решил поступить так же:

— Я военный летчик.

— Пилот?

Владар кивнул.

— Это бы мне очень подошло. Я в свое время хотела летать, но вы знаете, что девушек в армию не берут, тем более в авиацию. Хотелось бы хоть мужа такого иметь…

— Так пожалуйста, я перед вами — со смехом предложил Владар.

— Пока мы не знаем друг друга. Но я бы не отказалась, — ответила Бланка в тон Владару.

Итка в который уже раз пришла в изумление. От нее не ускользнуло, что Радек с Яном решили поиграть с этой девчонкой, к которой явно испытывали симпатию.

И вдруг ей пришла в голову мысль, что она Радеку не пара, что слишком велика разница в их взглядах и представлениях о совместной жизни.

Это испугало ее. Чтобы успокоиться, Итка стала вспоминать счастливые часы, проведенные ими в горах. Радек сказал, что хочет жениться на ней, что она для него дороже всего на свете… А теперь открыто заигрывает с какой-то легкомысленной девчонкой! Подумав еще немного, Итка пришла к выводу, что ее мучает ревность. Она ревнует к девчонке, которая, по всей вероятности, ведет беззаботную, вольную и к тому же опасную жизнь, импонирующую обоим мужчинам.

«Летчики сами такие же легкомысленные!» — подумала Итка. Ей хотелось как-то оскорбить и унизить их, хотя она чувствовала, что не совсем права.

Когда машина подъехала к городку, Итка холодно попрощалась с Радеком и в душе осталась довольна тем, что он воспринял ее холодность с огорчением.

До конца января не было ясно, когда майор Хмелик распрощается со своей эскадрильей. Передача дел потребовала больше времени, чем предполагалось. Наконец последовало распоряжение о сборе всех офицеров эскадрильи.

Зал был забит до отказа. За стол президиума сели капитан Резек, новый командир эскадрильи майор Коларж и Хмелик. Собравшиеся шумели, одни с нетерпением поглядывали на дверь, другие — на часы. Особенно возбуждены были молодые офицеры, которым еще не приходилось видеть ничего подобного.

Майор Коларж, могучий коренастый блондин со смуглым лицом, оглядел зал и встал. И тут же в зал вошли командир части подполковник Кучера и сопровождающие его заместитель по политчасти и начальник штаба полка.

— Товарищи офицеры! — скомандовал резким голосом Коларж и сделал шаг навстречу командиру полка. — Товарищ подполковник, первая эскадрилья сорок восьмого истребительного полка собрана по вашему приказанию…

— Хорошо, — негромким голосом прервал его Кучера. На суровом скуластом лице подполковника не промелькнуло даже тени улыбки, наоборот, весь его облик выражал крайнюю степень серьезности. Он подошел к столу, подождал, пока офицеры усядутся и затихнут, и заговорил: — Товарищи! Мы собрались сегодня для того, чтобы поблагодарить за службу одного из лучших, опытнейших летчиков и командиров майора Хмелика, который по состоянию здоровья вынужден оставить ответственный пост командира эскадрильи и завершить, конечно с болью в сердце, активную летную работу.

Прежде чем я продолжу, прошу почтить минутой молчания память нашего товарища капитана Йозефа Матоуша, который отдал жизнь при выполнении задания, выходившего за рамки его обязанностей.

Люди поднялись и склонили головы.

Хмелик разглядывал офицеров своей эскадрильи и чувствовал, как влажнеют его глаза. Всех их он знал по именам… И совершенно неожиданно он вспомнил об одном событии, связанном с Матоушем.

Однажды, вскоре после назначения его командиром, Хмелик вел эскадрилью к Праге на воздушный парад, который должен был состояться над Летенской площадью. Ему хотелось выполнить задачу образцово, но из-за чрезмерного усердия он чуть было все не испортил. Когда самолеты в парадном строю приближались к Праге, он сбавил скорость, и следовавшим за ним истребителям стало трудно держать строй. Никто из пилотов, кроме командира, не имел права пользоваться рацией, но Йозеф не выдержал и крикнул в эфир: