Взрослые игры

все в этом роде, и на протяжении всего этого времени я видел много разных реакций.

– Ты делал все это здесь?

– Не-а. В Кали, в округе Колумбия. Мне нравилось там жить. Кроме того,

машиностроительная промышленность там на подъеме. Я вернулся домой, к семье, пока

занимаюсь учебой. Но когда закончу учебу, мог бы вернуться в Кали, и получить там

стажировку.

– Ох. О’кей.

Я наблюдал за ее пальцами, скользящими по линиям и углублениям моего протеза.

Но что-то в интонации, с которой она произнесла последние слова, заставило меня

взглянуть на нее. В ее глазах читалось заметное уныние, когда она повернулась к огню и

допила вино.

– Эй ... В чем дело? – спросил я, касаясь ее руки.

– Ни в чем.

Я сморщил лоб, а затем и вовсе нахмурился, когда она внезапно поднялась и пошла

на кухню, взяв по пути, пустую бутылку и бокалы.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я последовал за ней, схватил ее за талию и повернул к себе лицом.

– Ты собираешься сказать мне, что с тобой происходит?

Она одарила меня безумным взглядом, словно не понимала, о чем я говорю.

– Я в порядке.

– Хорошо, но скажи, о чем ты думаешь. У тебя никогда не было с этим проблем.

– Ни о чем. Черт! – она выскользнула из моего захвата, затем пошла в угол и

выбросила бутылку вина в мусорную корзину. – Просто слишком много думаю.

Я тихонько хмыкнул:

– Такого не бывает.

Риз «цыкнула», качая головой, пока поворачивалась ко мне лицом.

– Хм, нет. Определенно бывает.

Она принялась молча мыть наши бокалы, а затем поставила их в сушку. Я

последовал за ней в гостиную, где она выключила проигрыватель и аккуратно спрятала

виниловую пластинку в конверт.

– Это твой способ сказать, что мне пора идти? – спросил я, засунув руки в карманы

спортивных штанов.

Риз остановилась, ее пальцы замерли над хромированной ручкой стеклянного

шкафа.

– Так значит, ты можешь сложить два плюс два, да? – отрезала она, затем покачала

головой. – Я ничего не буду говорить, Джейсон. Делай то, что тебе подсказывает здравый

смысл.

Хорошо, черт побери.

Она закрыла шкаф, затем подошла к камину и наклонилась, чтобы выключить

горелку.

– Стой, – сказал я, и неспешно подошел к ней. Схватил ее за руку, игнорируя

легкое сопротивление, и повел к дивану.

– Что ты делаешь?

Я улыбнулся, затем сел, притянув ее к себе на колени.

– Ты сказала делать то, что мне подсказывает здравый смысл. Поэтому собираюсь

посидеть здесь несколько минут, и хочу, чтобы ты посидела со мной. Хорошо?

Она ничего не сказала, но замерла, поэтому я расслабился. Через несколько минут

Риз тоже расслабилась, положив голову мне на плечо. И за все это время мы не

произнесли ни слова. Меня начало клонить в сон, пока я наблюдал за успокаивающим

потрескиванием огня, и лениво чертил пальцами круги на ее спине.

– Я чувствую себя очень глупо, – сказала она, наконец, бормоча слова в мою шею.

– Сегодня я позволила своему разуму заблуждаться. Пока мы ели и разговаривали, я

начала думать... Возможно, «это» может чем-то стать. Чем-то большим, чем отношения

«просто мне удобно ему звонить вечером ради секса». И да, это безумно. Я сейчас это

поняла. Просто я так взволнована, потому уже прошла целая вечность с тех пор, как мне

действительно кто-то нравился. Действительно, очень сильно нравился. И вот она – я, слишком много думала. Слишком много.

Я нахмурился.

– Ладно, но это всего лишь твои мысли. Объясни мне, в чем проблема.

– В итоге, ты уедешь. Вот в чем проблема.

Я был уверен, что она пожалела об этих словах, как только они слетели с ее губ.

Риз втянула ртом воздух и попыталась слезть с моих колен, но я обхватил рукой ее талию, удерживая на месте.

– И теперь ты видишь другую сторону привычки «говорить все, что у меня на уме».

Если я не оскорбляю тебя, то выплескиваю на тебя неловкие, неуместные чувства.

Замечательно, да?

– Черт возьми, Риз, когда ты нервничаешь, это захватывает тебя полностью, да?

Ее глаза сузились, и она открыла рот, но я снова заговорил, прежде чем она смогла

это сделать.

– Расслабься, девочка. Дерьмо, – усмехнулся я, – будучи « очень наблюдательной», ты определенно пропустила то, что я сказал: « мог бы вернуться в Кали». У меня есть

причины остаться здесь. Здесь моя семья. Машиностроительная промышленность и здесь

на подъеме, поэтому я мог бы сделать карьеру и тут. И... есть вероятность, что до конца

учебы, произойдут события, которые смогут дать мне больше причин для того, чтобы

остаться.

– Я ни о чем тебя не прошу, Джейсон. Просто выражаю свои мысли. Настоящие,

значимые связи нелегко мне даются, и мне страшно думать о том, что я привяжусь к тому, кто может уехать за тысячи километров от меня.

Я тяжело вздохнул.

– Видишь? – спросила она. – Вот почему я сказала «все в порядке», когда ты

спросил, что со мной не так. Теперь ты, наверное, думаешь, что я какая-то «липучка», или

кто-то в этом роде.

– Нет, не думаю. Думаю, ты слишком много думаешь, – я поменял ее положение на

коленях так, чтобы она оседлала меня, и обнял ее за талию. – Послушай... Я знаю, каково

это, потерять кого-то, о ком ты заботишься. Эта боль по-любому остается с тобой. Не

говоря уже о том дерьме, с парнем и твоей подругой. Этим людям ты доверяла. Я потерял

мать, потерял друзей. Очень трудно отпустить близких людей. Я служил в армии, принцесса. Там учишься жить со знанием, что твои друзья, наставники, любовники, да кто