Взрослые игры

угодно, могут быть назначены на другую должность, отосланы на другой конец света, отправлены туда, где идет война, да куда угодно и в любое время. Я все понимаю. Ты не

должна скрывать эти чувства. Не по отношению ко мне.

Если бы кто-нибудь, несколько месяцев назад попытался мне сказать, что я

отодвину свой цинизм в сторону, чтобы успокоить женщину ( эту женщину!), я назвал бы

его лжецом. Я был не таким парнем. Я не занимался подобным дерьмом. Разве что...

очевидно, что именно таким парнем я был. И, очевидно, что именно этим я сейчас и

занимался.

И это казалось совершенно естественным, совершенно нормальным.

Впервые после того, как я ушел из армии, со мной был тот, с кем я мог быть самим

собой. Я любил своих братьев, своего отца – все они были семьей. Ребята из бара «У

Сэмми» и ребята из сервис-центра – тоже были клевыми. Но почему-то я чувствовал себя

наиболее комфортно с женщиной, которая могла мгновенно вывести меня из себя и

одновременно завести; женщиной, чей жизненный опыт был так далек от моего, но при

этом, у нас было и общее. Риз обменивалась со мной колкостями, не моргнув глазом, дразнила из-за моего протеза, а не определяла меня по нему. Она меня поняла.

Так что... к черту это!

Самое малое, что я сейчас мог сделать – это успокоить ее.

– Просто остынь, хорошо? Давай посмотрим, как пойдет дальше.

Она быстро кивнула.

– Да. Я хочу это. К тому же, прошла лишь половина осеннего семестра, так что ты

будешь здесь, по крайней мере, до весны.

– Правильно.

– И я всегда могу саботировать тебя по предмету моей мамы. Задержать тебя здесь, чтобы ты пересдал его летом.

– О’кей, теперь ты ведешь себя как «липучка».

Риз засмеялась, и это вызвало ответную улыбку. Она обхватила ладонями моё лицо

и прижалась губами к моим губам. Легкий поцелуй, был сродни касанию перышка. И она

делала это снова и снова, улыбаясь, а ее взгляд скользил по моему лицу. Ее глаза все еще

были блестящими от эмоций, но она преодолела грусть, возвращаясь к игривому,

сексуальному настроению, в котором была прежде.

Я застонал, когда она щелкнула языком по моей нижней губе, а затем провела по

ней зубами. И от этого движения вся кровь прилила к паху. Она углубила поцелуй и

прижалась ко мне своим жаром.

Она была на вкус, как вино, пряное и сладкое. Ее язык соблазнительно, неспешно

скользил по моему языку. Тихий стон вырвался из ее рта, когда я пробрался руками под ее

толстовку, двигаясь и лаская мягкую кожу, пока не накрыл грудь. Соски уже сжались в

твердые вершинки, и она застонала громче, когда я мягко покатал их между

указательными и большими пальцами.

– Надеюсь, ты не начинаешь то, что не планируешь заканчивать, принцесса.

Она усмехнулась от этих слов, а затем отстранилась от моих рук, уткнувшись

лицом мне в шею. Она целовала, сосала, лизала кожу весь путь до моего подбородка, и я

был болезненно твёрдым к тому моменту, когда она добралась до уха. Она подразнила его

мягким щелчком языка и поцелуем, а затем пробормотала:

– Ох, я определенно планирую кончить.

Именно это мне и нужно было услышать, чтобы стащить с нее толстовку, оголив

верхнюю часть ее тела в мягком свете огня. Я обхватил рукой темно-медную вершинку, а

рот обхватил другую, заставляя ее стонать и снова прижиматься ко мне. Я обвел твердый

пик своим языком, затем медленно всосал, и она прижала руку к моему затылку,

приглашая к большему. Я принял это приглашение и повторил, закончив мягким

прикусыванием.

Мы играли так некоторое время, а затем раздели друг друга. Когда мы устроились

на диване, между нами ничего не было, за исключением тонкого слоя латекса. Мы

разделили « ммммм», когда она опустилась на меня, окружив своей влагой и жарой. Мои

руки сомкнулись на ее ягодицах и сжались, потянув ее на себя. Когда она сжала вокруг

меня свои внутренние мышцы, от удовольствия я откинул голову на спинку дивана.

Черт, как же хорошо она ощущается.

Риз наклонилась вперед, осыпая мое лицо мягкими поцелуями, и начала меня

объезжать. Я поднял голову, захватил ее рот своим и начал поглощать, обхватив рукой ее

талию. Ее движения были преднамеренными и изменчивыми, когда она крутила бедрами,

толкая свое тело вверх и вниз. Я начал лизать, целовать, сосать ее твердые соски, и Риз

сбилась с ритма.

Ее руки сжали мои плечи, используя их для опоры, когда начала объезжать меня

все сильнее и быстрее. Мои пальцы нашли ее клитор и начали массировать круговыми

движениями. Риз громко застонала: «А-а-а-а!» и упала мне на грудь, уткнувшись лицом в

шею, и продолжила свою езду.

Ее руки обхватили мою шею, крепко сжимая, я же, сильнее обхватил ее талию,

используя глубокие толчки, чтобы вколачиваться в нее.

– Джееей! – захныкала она мне на ухо, повторяя мое имя снова и снова в

беспомощных стонах, пока раскачивалась на мне, встречая мои толчки своими

неистовыми движениями.

Я почувствовал дрожь в ее ногах и напряжение в бедрах, и Риз кончила. Ее ногти

впились в мои плечи, тело сжималось и сжимало, пытаясь выдоить меня до капли во

время моего собственного освобождения.

Риз не двигалась, как и я. Мы остались там, где были, обнявшись. Ее лицо все еще

было спрятано у меня на шее, а я все еще находился в ней. Через некоторое время наше

дыхание нормализовалось, и Риз, наконец, подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Джей? – сказала она, и я удивленно встретил ее взгляд. – Почему ты так на меня

смотришь?