Взрослые

— Как твое плечо?

Патрик невольно повернулся, чтобы взглянуть на плечо, и почувствовал острую боль. Он осторожно вернул голову в прежнее положение.

— Не так уж и плохо.

— Я уговорила маму, она отвезет нас к тебе после обеда. Я забронировала отель на ее карточку. Мы из-за этого сильно кричали друг на друга, потому что я специально сделала бронь, которую нельзя отменить. Я ей сказала, что ты наш папа и что это нечестно — не разрешать нам с тобой видеться, когда ты при смерти.

Патрик расплылся в улыбке.

— То есть я не хотела сказать, что ты при смерти.

— Я тебя понимаю. Как твой день?

— Какой день?

— Рождество ведь. Получила подарки?

— Папа, да как я могла думать о Рождестве, ведь в тебя стреляли. Подарки я еще и не открывала. Даже и не хочется.

— Может быть, привезешь их сюда? Откроем их вместе.

— Но у меня нет подарка для тебя, папа, — тихо сказала Эмбер. — Я не знаю, что тебе подарить.

— Ты приедешь ко мне, хотя мама этого не хочет. Это будет лучший подарок.

— Прости меня, папа.

— За что?

Патрик услышал слабый всхлип.

— Любимая. Все хорошо. Я жду не дождусь, когда ты приедешь.

Положив трубку, Патрик снова повертел в руках открытку. Потом открыл ее и перечитал, что там написано.

Прости меня, Патрик. У меня не было выбора.

Пожалуйста, не говори никому ничего о происшествии, пока не поговоришь со мной. Мы рассказали всем нечто своеобразное. Сложная история. Но все это ради Скарлетт.

Мне очень жаль, что так вышло с твоим плечом. И я точно не вернусь к Мэтту. Я обещаю.

Желаю тебе всего самого лучшего в будущем. Я по-прежнему считаю тебя замечательным человеком.

Поправляйся. Я буду ждать возле палаты, когда ты проснешься. Целую. Клэр

Патрик сложил открытку и снова провел большим пальцем по картинке, где был изображен медведь с раненой лапой.

Он закрыл глаза и откинулся на подушки.

* * *

Разбор результатов допроса. Сай Индра, 32 года.

Констебль полиции, полицейская служба Северного Йоркшира.

Лицом к лицу. Полицейский участок.

Доброе утро, босс. Утро вечера, как вы сказали, мудренее, но я все равно ничего не понимаю.

Они все сговорились, все против одного. Бывшие супруги едут на выходные? И в конце концов в кого-то стреляют? Что бы это могло значить?

Я всегда был циником, еще до того, как стал работать здесь. Но пользы от этого нет, признаю.

Играете в адвоката дьявола? Что ж, давайте поиграем.

Во-первых, Алекс Маунт солгала, что они не ссорились. Они все солгали. Хотят, чтобы мы подумали, будто они славно поладили. Зачем лгать, если нечего скрывать? То же самое с алкоголем. Они хотят что-то скрыть от нас.

Они все замешаны, ясно как божий день.

Вы правы, не все. Не думаю, чтобы Скарлетт что-то знала. Хотя она не самый надежный свидетель, с этими ее двухметровыми фиолетовыми кроликами. Семья Тревор, думаю, тоже ни при чем.

Но если им нечего скрывать, почему Алекс в спорткомплексе соврала, будто она мать Скарлетт? И почему они пошли стрелять без ребенка, ведь они ради девочки и поехали в парк?

Про занятия по бурлеску даже не спрашивайте. Я согласен с ее подругой Руби. Алекс Маунт не стала бы тащить девочку на уроки бурлеска.

Не знаю я, как это объяснить, вот в чем проблема.

Дальше. Зачем здравомыслящему мужчине становиться возле мишени? И зачем здравомыслящей женщине направлять на него лук?

Думаю, мы просто вынуждены считать их здравомыслящими. Адвокат-барристер и научный работник, на учете не состоят, напичканы образованием по самое не могу. Кстати, почему Алекс отключила телефон, когда выехала скорая?

Знаю, такое случается. Прижимаешь телефон к уху, и включается беззвучный режим. Но если сложить все вместе, то слишком уж много совпадений. Готов об заклад побиться, Алекс сделала это специально, потому что не хотела отвечать на вопросы оператора.

Знаю, звучит неубедительно.

Ладно, а что там шрамы на лице? Никто до сих пор это не объяснил.

Знаю, знаю. Еще один несчастный случай. Будет трудно доказать, что у нас есть хоть какой-то повод для возбуждения дела, пока Патрик Эшер не выскажется. Я готов выехать в больницу хоть сейчас. Вы едете?

58

Скрестив ноги, Скарлетт сидела на ковре перед телевизором в доме бабушки. Она смотрела на экран айпада, прислонив его к ножке стула.

Она поглядела на часы на стене. Почти семь минут двенадцатого.

И снова уставилась в темный экран айпада.

Бабушка сидела в кресле и дула на чай в своей кружке.

— Ох уж этот твой отец, это из-за него они не звонят.

Скарлетт скосила глазки на гору подарков рядом. Когда она на них глядела, ее тянуло ерзать, как будто очень хочется в туалет.

Скарлетт снова повернулась к экрану. Она уже успела хорошенько запомнить все упаковки.

— Пока ждешь, время тянется, — изрекла бабушка и сделала глоток чая.

Скарлетт ничего не ответила. Она думала о подарках. Большая коробка в бумаге с серебристыми звездочками. Еще одна, поменьше, с северными оленями. Рядом с ней — маленький подарок, плоский и мягкий, во «взрослой» упаковке, как будто сделанной из бумажного пакета.

Наконец экран айпада засветился. Скарлетт нажала на кнопку быстрее, чем зазвенел звонок.

На экране появились лица мамы и папы. Судя по белой стене и плакату на ней — «Зачем делать прививку от гриппа?», — они по-прежнему сидели в больничной столовой.