W-51

– Я, честно говоря, не воспринимал всерьёз всё, о чем вы говорили, - признался обер-лейтенант.
– Думал, шутка. И тут в голову приходит такое: а почему бы и нет? если возможно перемещение, как между Мирами, так и во времени, то почему, в принципе...

– Совершенно верно, - подтвердил майор.
– Местные маги сильны, огнестрельное оружие тут не сильно поможет. Но это, если не знать, когда применить. Главное преимущество - эльфы нас недооценивают, не знают наших методов ведения войны и сами ограничены суровыми моральными кодексами. У нас есть, что этому противопоставить. И мы это сделаем. И победим.

– М-да, - вздохнул Томсон.

– Но, боюсь, нашим солдатам будет не всё равно, с кем воевать. И, услышав о магах, колдунах и прочих эльфах, поднимут панику.

– Во избежание паники можно ничего не говорить, - Михаэль зевнул.
– По крайней мере, до прибытия в Вольфенштайн. Думаю, там у нас есть все шансы противостоять любому вторжению. В любом случае, надёжные стены и запасы патронов лучше пустого места.

– Поздно, - злобно пробурчал американец.

– Чего поздно?
– не понял майор.

– Не допускать паники.

– То есть?
– недоумение заполнило интонацию Михаэля, как вода пробитую торпедой брешь корабля.
– Почему?

– А потому,- огрызнулся Томсон.
– Вы сами во весь голос прокричали эту вашу секретную информацию, утечка которой может спровоцировать бардак. Не таясь.

– Позвольте, но...

– Стоп, - сержант жестом остановил Дитриха, вклинившегося в разговор.
– Стоп. Винтерсон! Кто такие маги?
– фраза прозвучала на немецком.

Медик задумался на секунду, затем выдал:

– Ну, сержант, это такие колдуны, о которых нам так интересно рассказал герр майор, - и всё без единой запинки, опять же на языке Дитриха и Михаэля.

– Теперь понимаете?
– Томсон устало посмотрел на немцев.
– Семь из десяти моих ребят бегло говорят на немецком, а кое-кто и на французском! Мы - разведка, в каком-то роде элитные войска, туда кого попало не берут.

– Ну что ж, - пожал плечами майор.
– Больше шансов, что не побежите при виде "первых признаков" врага.

Томсон гневно засопел.

– Ладно, сержант, давайте к делу, - Михаэль вспомнил про просьбу американца.
– Вы хотели знать, что вообще происходит?

Томсон истово закивал.

– Вот и великолепно, - довольно кивнул майор.
– Давайте кое-что уточним. Вы "провалились" сюда прямиком из Ньювилля - такой дыры, во Франции, верно? Шли себе, шли, и вдруг - вуаля - уже и не на Земле. Так?

– Не совсем, - мотнул головой Томсон.
– Сначала на нас напали, каждого убили не то, что почти - наверняка, насколько точным может быть прямое попадание из танковой пушки или очередь навылет. Кое-кого ещё и переехало танками. Все мертвы, а потом...

– А потом очнулись среди чёртового леса, или чего-то похожего, - скучающим тоном продолжил Дитрих, смотря при этом куда-то в сторону.
– Жутко болели головы, никак не проходило ощущение, что всё время что-то не так, никто не знал, что делать.

– Всё чертовски верно!
– с болью в голосе подтвердил сержант.
– Точнее и быть не может. Можно ещё добавить о внезапном, необъяснимом нападении остроухих уродов с луками, но об этом я говорил.

– Да, - не замечая ничего, вновь проговорил обер-лейтенант.
– И они перестреляли, как куропаток...

– Ещё точнее!
– зло сказал Томсон.
– Можно и не говорить, как глупо это выглядело! Глупо и обидно!

– Ага, - Дитрих стиснул кулаки.

– Куда ещё обиднее, сержант. Вы хоть тех убили, а мой взвод лёг просто так, задаром. Ни один остроухий не уничтожен - по-моему, даже никого не ранило, хотя точно говорить не могу.

– Ранило, - буркнул Михаэль.
– Из карабина - в живот. Кишки только так и мотались. И что вы думаете? Подошла целительница, прошептала что-то, и через час лучник бегал.

– Но нападать вот так, без объяснения, не узнав вообще ничего, разве что взять пару пленных...
– Томсон пожал плечами.
– Такое возможно лишь в одном случае - остроухие знают, откуда мы, знают всё о нашем Мире, возможно, до мелочей. А если стреляют, не сомневаясь... это осознанная война!
– рассуждения выстраивались в пугающую картину. Хуже и быть не может.
– Чёрт! Они могут вломиться на Землю! И натворят там дел... дерьмо!

– Мы, в смысле, учёные Германии, поняли это давно, - медленно, выделяя почти каждое слово, говорил майор.
– Прямые и косвенные данные - к сожалению, последних намного больше - благодаря ним мы вычислили планы эльфов, и даже примерные даты выполнения. И ни один аспект не даёт хотя бы тени надежды. Ни шанса - если только не начать первыми. Нанести упреждающий удар.

– Я не могу упрекать вас, - глухо сказал американец.
– И никто вообще, по крайней мере, с Земли.

Томсон вдруг подумал, что случится, если эльфам всё удастся. Наслышавшись рассказов об отношении Перворождённых к человеческому племени, сержант не нашёл ни одного повода поставить их под сомнение. Он ясно представил тысячи, нет, десятки тысяч, свободных, как нигде, граждан Америки в клетках, ждущих очереди на продажу жителям Южного материка. Или беспросветно вкалывающих на плантациях, в карьерах, где угодно - остроухие найдут, куда направить.

Или ещё хуже. Единственное, чего так и не поняли немцы, так это конкретных целей эльфийского вторжения на Землю. А что, если остроухие, получив то, до чего так усердно рвутся, решат уйти? А всех людей просто... как ненужный скот... как любят говорить сами эльфы, "очистят планету и дадут ей второй шанс". Да, трудно представить что-то более ужасное. Томсон понял, что хочет или нет, но будет сражаться на стороне немецкого майора - и плевать, что фашист, никакой не фашист на самом деле, просто человек, не делящий мир на арийцев и недочеловеков. Главное, сейчас представляет интересы земли, то есть общечеловеческие, а личные мотивы и побуждения следует скатать в шарик, и запихнуть... куда влезет.

– Я и мои люди...
– тихо продолжил сержант.
– Мы пойдём с вами. До конца. Но я хочу знать всё.

– Приятно слышать, - Михаэль с немалой долей сарказма похлопал в ладоши.
– Я очень рад, что вы, наконец, осознали серьёзность положения. Сейчас мы уязвимы, как никогда, и поэтому единство команды может играет решающую роль.

Дорога неумолимо сужалась. Телега еле-еле проезжает, Лике приходится внимательно следить за лошадьми, чтобы не попасть колесом в кювет. Широкие ветви неумолимо хлещут по лицам всех, сидящих по краям телеги, лишь обильно растущие листья смягчают удар. В конце концов, все, кроме янки-автоматчика, внимательно следящего за амазонкой, слезли на землю, продолжив путь пешком. Двигаться с телегой становилось труднее и труднее.